Цитаты на тему «» — страница 5

Люди подчеркивают в книгах то, что согласуется с их наблюдениями о жизни .

Мой отец всегда говорил: «Никогда не доверяй людям, у которых телевизор больше книжной полки». Поэтому я и читаю.

Книги нужны, чтобы напоминать человеку, что его оригинальные мысли не так уж новы.

Книг стало больше, а читать нечего. Фо хум хау. В круговороте крушения Империи русская литература тоже вступила в рыночную схватку между формой и содержанием, и этот базарный мордобой содержание выиграло безоговорочно. Это победа материала над отношением к нему автора. Руки над перчаткой. Победа безусловных фактов над условностью их изложения.

— Что, по-вашему, заставляет его этим заниматься?
— Он убеждён, что нам даётся одна жизнь , одна жизнь и одна любовь . И тот, кто отнимает жизнь , лишает всего сразу.
— Вы с ним согласны?
— Не знаю... Думаю, если бы он прочёл другую книгу другого автора в какой-то момент своей жизни , он стал бы другим человеком.

Интересно, почему есть цвет бедра нимфы и лягушки в обмороке, но нет цвета книжной страницы? Ведь это особенный цвет со множеством оттенков: книжная страница у окна, книжная страница возле свечки, старая книжная страница... У романа один тон, а у сказки — другой.

Даже мёртвый писатель — прекраснейший собеседник.

... Я считаю, что глубокое знакомство с одной книгой лучше, чем поверхностное с сотней.

Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силою его ума, навеки уходит прочь. И тем не менее мне нечего к этому прибавить; разве только следовало бы еще признаться (хотя, пожалуй, это и не столь уж существенно), что ни один человек не способен, читая эту историю, верить в нее больше, чем верил я, когда писал ее.

Разговор не по телефону, а лично, куда продуктивней: не предупрежденные о встрече собеседники хотя бы на секунду оказываются самими собой

... Каждому истинному читателю бесконечно огромный мир книг открывается по-своему, каждый в нем ищет и находит еще и себя самого.

Хотел бы я знать что, собственно, такое книга? Напечатанные буквы? Но когда раскрываешь её, вдруг появляются люди , которых прежде не знал, и начинаются приключения , битвы и шторма, или оказываешься в чужих странах и городах, и всё это — из-за книги. Конечно, её для этого нужно прочитать. Однако еще ДО ТОГО что-то уже случается...

Во времена, когда ценностям чтения и замкнутости так ожесточенно бросают вызов , литература становится освобождением.

Я вижу, вы любите книги. Это всегда заметно по тому, как люди их держат.

Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начнешь плести нить собственных размышлений, — книга достигла цели.

Жизнь — это не книга, инструкциям которой необходимо следовать. Жизнь — это книга, которую ты пишешь. И, начиная новую главу, часто не знаешь, что будет с героями в конце. В этом-то и заключается главная ее прелесть. Она полна неожиданностей. Главное — в них верить.

— Я предпочту книги людям, люди разочаровывают.
— А книги по вашему, нет ?

Каждый находил в Пушкине свое. В голосе Пушкина были и громы, и нежные скрипичные ноты. Полифония — самый общий закон пушкинской поэзии, проявляющийся во всех стихотворных жанрах. Искренность — другая черта пушкинской поэзии. В каждом стихе, в каждой фразе — весь Пушкин. Он не способен ни на один фальшивый звук. Везде, всегда он вносит свою, ему одному свойственную ноту.

Ну, книжки-то я умею читать.

Если Бог был создан человеком по его подобию, то философ вполне имеет право спросить: «А может быть, рай — это просто гигантская библиотека ?»
Очевидное преимущество этого суждения в том, что создать у себя подобный Эдем раньше срока доступно всем и каждому. Кто же не мечтал о таком гареме без евнухов, комнате, целиком заполненной книгами, где можно в кресле у камина глотать страницу за страницей всякой милой дребедени, пока бесшумные тени пламени нежно ласкают корешки?