Цитаты на тему «» — страница 19

Когда вы пишете шедевр, самое главное — не говорить себе, что вы пишете шедевр. Так, игрушка между делом.

Не знал, что люди ваших лет еще читают книги, – говорит Пенумбра.
Он поднимает бровь. – У меня сложилось впечатление , что все читают с мобильных телефонов.
– Не все. Есть множество людей, ну, знаете, тех, кому по-прежнему нравится запах книг.
– Запах ! – повторяет Пенумбра. – Когда заходит разговор про запах , считай, дело табак.

Однако писатель может стать целителем: вспомните, сколько раз вы открывали книгу, читали всего одну строку и думали: «Да! Вот она , моя боль !»
Я хочу дарить людям это чувство узнавания, единения.

Представьте себе мир, в котором нет книг...
Грустно, не правда ли?
Так темно, холодно, пусто...

Выбросьте телек, нету в нем толку,
Повесьте на стенку книжную полку,
И по прошествии нескольких дней
Вы не узнаете ваших детей -
Радостный взгляд и смеющийся рот ,
Их за собой позовет Вальтер Скотт.
Задумчивый Диккенс, веселый Родари,
Мудрый Сервантес им счастье подарит.
Бэмби проводит в сказочный лес ,
Алиса поведает массу чудес,
И обязательно ночью приснится
Неуловимая Синяя Птица.

Знаешь, что я тебе скажу, малыш? Именно из-за таких парней, как ты, читать стало считаться зазорным.

Подобно американцам, я любил «счастливые концы» и потому предпочитал книги, в которых рассказ ведется от первого лица. Это давало мне уверенность , что герой романа, рассказывающий о самом себе, не умрет от чахотки, не утонет и не застрелится.

Чтобы писать легко продающиеся книги, нужно иметь легко продающиеся мозги.

Книгу, подаренную вам автором, благоразумнее всего похвалить не читая: это избавит вас от предумышленной лжи.

Книга — это памятник ушедшим в вечность умам. Это история , в которой жизнь течет, как кровь по венам. Это альфа и омега всякого знания, это начало начал каждой науки. Книга — это немой учитель человека .

В Ленинграде к его сочинениям отнеслись прохладно. Стереотипы здесь были повыше. Полная бездарность не оплачивалась. Талант настораживал. Гениальность порождала ужас . Наиболее рентабельными казались — «явные литературные способности», У Потоцкого не было явных способностей. Что-то мерцало в его сочинениях, проскальзывало, брезжило. Какие-то случайные фразы, отдельные реплики... «Перламутровая головка чеснока...», «Парафиновые ноги стюардессы...». Однако явных способностей не было.
Издавать его перестали. То, что прощалось захолустному новичку, раздражало в столичном литераторе.

Большая часть литературы, большая часть искусства протягивает руку, когда вы читаете, смотрите, слушаете ее. Любая песня протягивает руку, захватывает тебя и говорит: «Ты не один, приятель».

Классической... можно считать любую пользующуюся успехом книгу, которая будет вызывать интерес следующей эпохи или поколения . Тогда она уже незыблема, как стиль в архитектуре или мебели. Взамен просто модности она приобретает художественную ценность ...

Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней бы написал: «Я знаю только один долг — любить ».

Не плавал ни один фрегат,
Как Книга, далеко;
Какой рысак, как резвый стих,
Несет нас так легко?
Не просит платы за проезд —
Везет и бедняка Любого —
Колесница душ;
Но как она хрупка!

Я пишу не в надежде, что меня будут издавать, я пишу в надежде, что меня будут читать. Но даже если читателей не будет, я все равно продолжу писать. Ведь вполне возможно, что мой читатель пока ещё не родился.

Тех, кто читает книги, и тех, кто читает журналы, разделяет целый мир.

Любая формула, включенная в книгу, уменьшает число ее покупателей вдвое.

Человек , читающий что попало, редко может похвастаться глубиной своих знаний.

Классиков должно не только почитать, но и почитывать.