Цитаты на тему «» — страница 108

Он может быть призраком мертвых книг, — думала девочка. — Если есть мертвые языки — те, на которых не разговаривают, тогда есть и мертвые книги. В моей библиотеке миллионы книг, которые я никогда не прочитаю. Может, он их призрак, чтобы напомнить о самом существовании себя.

Если сравнивать книги с дорогами, я бы сказал, что одни предназначены для скоростной езды — детали здесь почти отсутствуют, а те, что есть, невыразительны, но динамика и повороты сюжета будоражат. Другие книги предназначены для прогулок: траектория движения не так важна, как виды, что открываются с этой дороги. Вот какие книги больше всего нравятся мне: я еду быстро, но время от времени поневоле приторможу, съеду на обочину и залюбуюсь. Такие книги нужно перечитывать. (Сначала я промчусь по ней как можно быстрее, а в другой раз буду с удовольствием прогуливаться и рассматривать всё, что пропустил.)

Литература есть величайший — безусловно, более великий, чем любое вероучение, — учитель человеческой тонкости.

Они были умны; каким образом они сделались умны — никто не знал, может быть, это было внушено им от рождения как инстинкт или, может быть, они умели извлечь крупицы опытности и здравого суждения из книг, которые им удалось читать, из которых не всякий умеет извлекать что-либо.

Подруги-библиотекарши, по его словам, все они были натурами романтичными, страстными и влюбчивыми. Наверное, соседство с книгами так сказывается.

Мы к ярким краскам не привыкли,
Одежда наша — цвет земли;
И робким взором мы поникли,
Влачимся медленно в пыли.
Мы дышим комнатною пылью,
Живем среди картин и книг,
И дорог нашему бессилью
Отдельный стих, отдельный миг.

Подобное соперничество с реальностью — а это и является тайной сутью литературы...

Представь себе книгу, которую хочешь прочесть и напиши её.

– А где ваш брат? Что он делает?
– Он хозяин промыслового парохода «Македония» и охотится на котиков. Мы, вероятно, встретимся с ним у берегов Японии. Его называют Смерть Ларсен.
– Смерть Ларсен? – невольно вырвалось у меня. – Он похож на вас?
– Не очень. Он просто тупая скотина. В нем, как и во мне, много... много...
– Зверского? – подсказал я.
– Вот именно, благодарю вас. В нем не меньше зверского, чем во мне, но он едва умеет читать и писать.
– И никогда не философствует о жизни ? – добавил я.
– О нет , – ответил Волк Ларсен с горечью. – И в этом его счастье . Он слишком занят жизнью, чтобы думать о ней. Я сделал ошибку, когда впервые открыл книгу.

Когда я вижу вокруг себя, как люди , не зная, куда девать свое свободное время , изыскивают самые жалкие занятия и развлечения , я разыскиваю книгу и говорю внутренне: этого одного довольно на целую жизнь .

Поскольку по определению объездить весь мир жизни не хватает, имеется один выход: прочитать все в мире книги.

И нет аналогов твореньям,
Что созданы детьми Руси,
Наследство многим поколеньям -
Поэмы, проза и стихи .

Каждая история живёт до тех пор, пока хоть кто-то хочет её слушать. Истории , которые нравятся нам больше всего, живут в нас вечно. Так что сколько бы вы не возвращались к прочтению книг или просмотру фильмов, Хогвартс будет всегда рядом, чтобы принять вас домой.

Книги прекрасные друзья , они лучше, чем люди .

Когда книга закончена, начинается её жизнь .

Душа , как странная причуда,
Вдруг заболит, и не понять -
Куда идёшь ты и откуда,
И в чью поверил благодать?
Какою музыкой случайной
Ты очарован? И зачем
Грустишь над выдуманной тайной
Чужих невыдуманных тем?
Каких исканий ты мыслитель?
Какой поэзии слуга?

Когда голова сталкивается с книгой — и при этом раздается пустой звук, разве всегда виновата книга?

Нельзя в литературе ответы давать, вот оно в чём дело. Просто нельзя. Это только для науки, искусство не может... оно должно всегда только спрашивать! И определение порнографии пожалуйста — это где не задаютникаких вопросов.

Единственным недостатком хороших книг является то, что они порождают много плохих.

Задача состоит не в том, чтобы обременять свою память определенным количеством книг. Надо добиваться того, чтобы в рамках общего мировоззрения мозаика книг находила себе соответствующее место в умственном багаже человека и помогала ему укреплять и расширять свое миросозерцание. В ином случае в голове читателя получается только хаос . Механическое чтение оказывается совершенно бесполезным, что бы ни думал об этом несчастный читатель, наглотавшийся книг. Такой читатель иногда самым серьезным образом считает себя «образованным», воображает, что он хорошо узнал жизнь , что он обогатился знаниями, а между тем на деле по мере роста такого «образования» он все больше и больше удаляется от своей цели. В конце концов, он кончит либо в санатории, либо «политиком» в парламенте.