Цитаты на тему «» — страница 105

Ведите дневники, это литература будущего!

Нынешних авторов надо оценивать с позиции, о чем они не говорят, а авторов из прошлого нельзя оценивать с позиции, о чем они не сказали.

Есть особая прелесть в новой, только что изданной книге. Ты несешь с собой не просто книгу, но ее новизну, сравнимую хотя бы с новизной фабричного изделия. Недолговечная красота молодости свойственна и книгам.

— Разве книги не для всех?
— Только для тех, кто умеет читать и смотреть.

Развернуться бы и уйти. Но… это же книжный магазин.

В этой стране налаженный издательский конвейер действительно способен быстро откликнуться на любой спрос и выдавать промышленную продукцию сразу промышленными партиями. Причем в полноводном потоке обычно все перемешивается: паника , трезвый анализ , протест , циничный расчет на всегдашнюю любовь читателей к страшненькому и просто стихийная реакция на моду, которая, бог даст, продержится долго. Шум , ярость , страх , надежда , боль , недоумение...

Написание плохой книги требует столько же труда, сколько и хорошей. Автор так же искренне вкладывает в неё свою душу.

На чужих ошибках по определению учиться невозможно. Каждый в своей жизни совершает только свои ошибки и по-своему их исправляет. Ты с собой из жизни только опыт уносишь, если всю жизнь жить за чужой счет, то и унести будет нечего. Сам себя обворуешь.

— Почему вы начали писать именно для детей?
— Когда я понял, что взрослых не изменишь. Они такие как есть. <...> С детьми можно сделать что-то хорошее . Я понимал, что детям я могу быть полезнее. Могу чему-то их научить, рассказать. <...> Мне 56-57 лет, и, мне кажется, я могу сказать что-то серьёзное. И надо бы уже. Ведь писать для детей — это надо находиться в особом состоянии души.

У тебя так все благополучно в жизни , что даже скучно. Тебе недостает настоящих страстей. Вот и читаешь книжки, чтобы сравнить со своей жизнью и порадоваться, что у тебя-то самого, слава Богу, все лады.

Книги — это хорошо . Там нет никаких ответов. У каждого читателя складывается свой.

Истину можно найти только в запрещенных книгах. В остальных — лгут.

Библиотеки живут долго, а книги от времени только дорожают.

После прочтения моих романов должно оставаться ощущение, что ещё немного — и всё бы было хорошо .

Человек должен быть здоров, для этого надо заниматься тренажерами, а не умными книжками, от них глаза портятся.

Кино не может быть 100-процентно исторически достоверным. Кино — это искусство , оно всегда условно. Создатели исторического фильма решают свои задачи, часто успешно — и не менее успешно эти фильмы могут довести академиков до инфарктов. При этом любой фильм , даже неудачный, посмотрит больше людей, чем прочитает любую книгу. А уж когда его покажут по ТВ…

Происходящее походило на сюжеты книг, которые я постоянно читаю, чтобы разгрузить голову. Немного авантюрности, немного тайны, немного эротики, немного нелепости, ночь , живописная природа , близкая гроза .

Время проходит, оно не щадит плохие книги и книги, которые похожи друг на друга . А вот хорошие произведения, даже не замеченные публикой в момент появления, в конце концов, наоборот, находят славу и признание .
Ведь не случайно великосветские и любовные романы забыты. Помнят лишь тех авторов, которые поражают своей оригинальностью. Потому что, в конечном счете, важны идеи . В веках остаются писатели , которые хотели изменить свое время .

Русская литература не отражает ни русской почвы, ни русской жизни . Платонов Каратаевых, как исторического явления, в России не существовало: было бы нелепостью утверждение, что на базе непротивления злу можно создать Империю на территории двадцати двух миллионов квадратных верст. Или вести гражданскую войну такого упорства и ожесточения, какие едва ли имеют примеры в мировой истории . Очень принято говорить о врожденном миролюбии русского народа, — однако, таких явлений, как «бои стенкой», не знают никакие иные народы, по крайней мере, иные народы Европы. Очень принято говорить о русской лени, — однако, русский народ преодолел такие климатические, географические и политические препятствия , каких не знает ни один иной народ в истории человечества.

Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.