Цитаты на тему «» — страница 18

Человеческое существо, будучи по своей сути легковесным и подобным взлетающей пыли, не терпит никакой привязи; если оно к чему-нибудь само себя привяжет, то очень скоро начнет бешено дергать свои оковы и разрывать в клочья себя, стену и цепи.

И сразу везде потухло электричество – для кого оно сейчас могло светить? – и только наверху, в щелке деревянной галереи, мелькала полоска света, и тут К. показалось, словно с ним порвали всякую связь , и хотя он теперь свободнее, чем прежде, и может тут, в запретном для него месте, ждать сколько ему угодно, да и завоевал он себе эту свободу, как никто не сумел бы завоевать, и теперь его не могли тронуть или прогнать, но в то же время он с такой же силой ощущал, что не могло быть ничего бессмысленнее, ничего отчаяннее, чем эта свобода , это ожидание , эта неуязвимость.

Иногда оковы лучше свободы.

Может быть, все мы тут не такие уж злые, может, мы охотно помогли бы каждому, но ведь мы в суде, и нас легко принять за злых людей, которые никому не желают помогать. Я от этого просто страдаю.

Грегор подумал, что отсутствие непосредственного общения с людьми при однообразной жизни внутри семьи помутило, видимо, за эти два месяца его разум , ибо иначе он никак не мог объяснить себе появившейся у него вдруг потребности оказаться в пустой комнате.

Ангелы не летают.

Мудрое решение . Не зря говорят: лучше вообще ни о чем не думать , чем думать о всякой ерунде.

Чем больше ты впряжешь лошадей, тем скорее пойдет дело — то есть не скорее вырвешь из фундамента глыбу — это невозможно, — а скорее порвешь ремни и поедешь весело налегке.

Вообще я в этом случае — да и в иных тоже — пришёл к выводу, что мужчины , возможно, больше страдают или, если взглянуть на дело иначе, обнаруживают меньшую сопротивляемость, а вот женщины всегда страдают безвинно, и это не потому, что они тут «бессильны что-либо поделать», а в самом изначальном, прямом смысле, хотя он, наверное, в конечном счете оказывается всё тем же «бессилием».

Почему всегда так — даже при самых безоблачных обстоятельствах непременно отыщется собрат, готовый испортить тебе настроение?

Мы вправе собственной рукой поднять на себя кнут.

Всё несчастье моей жизни происходит от писем или от возможности их писать.

Я живу здесь так, словно уверен, что буду жить второй раз.

Каждый человек носит в себе некую комнату. В этом можно удостовериться даже на слух . Если быстро идти и на ходу прислушиваться — скажем, ночью, когда вокруг тишина , — то услышишь, к примеру, дребезжание какого-нибудь недостаточно надежно закрепленного стенного зеркала.

— К вашим услугам.
— Чего тебе надо? — спросил адвокат. — Опять пришёл некстати.
— Но меня как будто звали? — спросил Блок не столько у адвоката, сколько у себя самого, и, вытянув руки , словно для защиты, уже приготовился бежать.
— Да, звали, — сказал адвокат. — И всё равно ты пришёл некстати. — И, помолчав, добавил: — Ты всегда приходишь некстати.

При настоящем противнике в тебя вселяется безграничное мужество .

Ты еще жизни не знаешь. Какую работу ты найдешь у черта на рогах? Тебе ж пятнадцать всего. Еще в школу ходишь. Кто такого возьмет?

Если всё будет так, как тебе хочется, то жить станет неинтересно.

Плакал над отчётом о суде над двадцатитрехлетней Марией Абрахам, задушившей из-за нужды и голода девятимесячную дочь Барбару мужским галстуком, который она носила вместо подвязки и сняла с ноги . Совершенно банальная история .

Решающее мгновение человеческого развития длится вечно. Правы поэтому революционные духовные движения, объявляющие всё прежнее ничтожным, ибо ещё ничего не произошло.