Цитаты на тему «» — страница 57

В горькие минуты... он встанет с постели на колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю. Потом, сдав попечение о свое участи небесам, делается покоен и равнодушен ко всему на свете, а буря там как себе хочет.

Ты от воздержания умом тронулся.

Самые претенциозные отводят Трампу амплуа трикстера. Плут и шут, cтрочит твиты бессознательным потоком, без устали тасует колоду администрации. То несет бред насчет стены с Мексикой, то собирается ввести пытки в тюрьмах — в лучшем случае это злобный троллинг.

— Эй, Митч. Ты очнулся. О-о! Ты истекаешь кровью. Вот. Смотри сюда! [ распахивает свой халат, показывая обнаженное тело , и срывает ему пластырь с раны ]
— Чёрт! Чертовски больно!
— Знаю. Поэтому я сначала тебя отвлекла. Принцип дефлорации девственницы.
— Что? Девственницы? Что?
— Из книги Гарольда Роббинса. Парень укусил её за ухо и отвлёк от боли. Не пробовал?
— Нет ! Я обычно бью в челюсть и цитирую Библию.

Когда в тебя стреляют, аппетит пропадает начисто.

Необходимая решительность лучше решительной необходимости.

— Вы с самого начала хотели взорвать его?
— Конечно! Зачем же ещё взрослому мужчине играть с паровозиком?

«Крадущиеся» убивают, крадут, шпионят, но они не занимаются шантажом и вымогательством! Это противоречит их традициям и кодексу чести.
Эраст Петрович и в самом деле забыл, что в Японии у всех и у каждого, даже у злодеев, непременно имеется какой-нибудь кодекс. В этом, пожалуй, было нечто умиротворяющее.

Вполне можно жить в Лондоне. Это потрясающее место . Мировая столица . Люди со всех уголков Земли, различных убеждений, различных религий, различных культур, приезжают сюда, чтобы поблевать в минитакси.

А с Пушкарской на Гражданку, два ханыги спозаранку
Выпили полбанки и решили вдруг,
Что один из них не прав, результат — в башке дыра,
Вот что значит глаз, налитый поутру.
И в Кресты, и в Эрисмана, и в Скворцова, и в Степана
Возим мы клиентов круглосуточно -
Пьяных, битых, алкашей, трупов, психов, малышей,
«Скорая» — занятие не шуточно.
Девять-девять, восемь-восемь, снисхождения не просим,
Трудимся, как негры на плантациях...

— А тому, кто докажет теорему Ферма, дадут Нобелевскую премию. Тогда я купил бы себе роскошную яхту, женился бы на Клаудии Шиффер... люблю ногастеньких.
— У неё, между прочим, муж есть.
— Да? А кто у нас муж?
— Э, фокусник.
— Предупреждать надо!

— Тулио, ты мог представить, что всё так закончится?
— Лошадь — это сюрприз.

Пожалуйста, повернись к пульту управления моим счастьем и нажми на какую-нибудь кнопку.

Привет! Я Карлсон. Как твои дела ?
Ну что молчишь, открой глаза пошире,
А рот закрой. Я лучший Карлсон в мире,
Я весел, непоседлив и настырен,
Признайся, ты всю жизнь меня ждала.
А, ты хотела бы иных чудес?
Тебе нужны не сказки , а романы?
Ты убедишься поздно или рано:
Красивы, но пусты, как истуканы
Все эти принцы из дешевых пьес.
<...>
А я вношу весёлый кавардак
И нарушаю ход любого действа,
Я сочетанье мудрости и детства.
Поверь же, никуда тебе не деться
Из пут моих. Что, разве же не так?
Со мною ты могла бы улететь
(Пока на крышах кошки не пропели)
Туда, где мир прозрачней акварели,
Взгляни: вот на спине моей пропеллер,
Вот кнопочка на круглом животе.

— Если будешь делать афишу — на ней должна быть я. Это мое пение привлекает сюда толпы людей.
— Прости, Джейн, но пение сложнее рисовать.

Если женщина хочет удержать мужчину, она должна время от времени говорить ему две вещи: что она верит в него и что у него большой член. Причем ни то, ни другое не должно быть обязательно правдой.

«Позвольте вас попросить расположиться в этих креслах», сказал Манилов. «Здесь вам будет попокойнее».
«Позвольте, я сяду на стуле».
«Позвольте вам этого не позволить», сказал Манилов с улыбкою.

– Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников.
– Вы против высшей меры наказания?
– Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей.
– Почему?
– Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время , когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом!
– Он не представляет опасности для окружающих.
– Нет , в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

Очень трудно, сударыня, дать точное определение слову «декаданс». Мы склонны к полутонам, к переходным состояниям, к эстетическому очарованию. Мы скорее наблюдатели – в том числе и за собой – и в меньшей степени участники. Настроение – легкое, переменчивое, экзотическое – значит для нас больше, чем чувства .

Неужели придет,
наконец-то объявится милый?
Я так долго ждала,
что шнурки исподнего платья
развязаться сами готовы!..