Цитаты на тему «» — страница 211

— Я хотел бы знать, сэр рыцарь, можем ли мы довериться тебе в одном опасном деле?
— Если мне не придётся поступиться своей честью.
— Не придётся.
— Шайка разбойников, переодетых... в платье честных разбойников, захватила в плен благородного Сэдрика, его воспитанницу — леди Ровену и раненного рыцаря Айвенго.

Американцы — жертвы экспертов. Если по телевизору эксперт скажет, что клизма с патефонными иголками способствует пищеварению, назавтра вся Америка встанет в две очереди. Одна очередь — за клизмами, вторая — за патефонными иголками. И кто-нибудь озолотится на производстве клизм и патефонных иголок.

— Я — такой потерянный в этом большом Париже! Бедный одинокий итальянец...
— Но сейчас вокруг вас много людей.
— А вечера?... Если бы вы знали, какие долгие вечера...
— Не говоря уже о ночах.
— О, да, ночи тоже!..
— И завтракать вы будете совсем один!
— Как вы догадались?

Деньги меня не волнуют. Они меня успокаивают.

Он поцеловал меня одним из тех долгих, ленивых поцелуев, во время которых нам казалось, что мы созданы друг для друга .

Если есть способ отложить важное решение , хороший бюрократ его найдет.

— Какой вы внимательный, чуткий, душевный человек ...
— Перестаньте, наконец, надо мной издеваться.
— Скажите, пожалуйста! Какая цаца!

— Такая женщина, как вы, не должна избегать любви .
— И все же, это не причина отдаваться первому встречному моряку.
— Я моряк, это правда , но прежде всего, я Мортемар, герцог де Вивонн, главный адмирал флота Его Величества.
— Людовика XIV, короля Франции. И я не дам вам того, в чем отказала ему.
— И чем одаряли других?

Ты была смыслом моей жизни , теперь ты смысл моей смерти.

— Видишь ли, раньше я считала, что мудрость — это что-то вроде справедливости. Теперь у меня иное мнение . Мне кажется, что мудрость — это что-то вроде моих штор.
— Ну причём здесь шторы?
— Я считаю, что мудрость ближе к осторожности… А шторы — это так, символ .

Женщины , пишущие стихи , всё равно что считающие лошади . Разумеется, за исключением последовательниц Сафо.

— Вы дозор, а я герой. Ну что, понеслась?
— Тогда я на подхвате.
— Все, поздно.
— Что? Боишься, я угожу в капкан, отгрызу себе лапу и ты до конца дней будешь звать меня Культя, я улыбаться в ответ, страдая от жутких шрамов, самый глубокий из которых будет в душе?!
— ...
— Прости, вспылила.

— Октябрь — мой любимый месяц. Мысли о маньяках, затаившихся в темноте сумерек, являются своего рода триллерами дня.
— Как глупо. Все эти сухие листья делают засады более сложными. И люди гораздо более осторожны в октябре, потому что они опасаются обострения у сумасшедших.
— ...
— Июнь — мой любимый месяц.

Ну, разве можно серьёзно относиться к книжке без картинок?!

Мое тело — это машина стыда, работающая на определенных продуктах.

– Что за вонь?
– Наверное, серой пахнет.
— Нет , это волосы на наших ногах опаляются. За сколько сгорает человек ?
— Не знаю, меня первый раз сжигают, но думаю, что за час.
— Целый час? Так долго?
— К счастью, мы раньше дымом задохнёмся. Нет худа без добра.
[...]
– Ты мне нравишься.
– Что?!
— Как мужчина, ясно?
— А нам не пора загореться? Что-то долго.
— Хайме, ты мой напарник и друг, я очень тебя ценю, но пойми, сейчас не время и не место говорить о таких вещах.
— Твою мать , я сгораю со стыда!

Там вас — вылечат, там вас до отвала накормят сдобным счастьем, и вы, сытые, будете мирно дремать, организованно, в такт , похрапывая, — разве вы не слышите этой великой симфонии храпа? Смешные: вас хотят освободить от извивающихся, как черви, мучительно грызущих, как черви, вопросительных знаков.

Так называемые «безнравственные» книги — это лишь те книги, которые показывают миру его пороки , вот и все.

Русские своих не бросают, особенно если разберутся, кто на текущий момент свои…

Он был когда-то литератором и был огорчен и не признан; а литература способна загубить и не одного Фому Фомича — разумеется, непризнанная.