Цитаты на тему «» — страница 4

По ее северному берегу пролегает шоссе, по южному — горный кряж. На расстоянии десяти миль через нее нет ни одного моста. И все же на том, южном, берегу, словно нахохлившаяся птица, сурово восседающая в своем гнезде, высится старинный деревянный двухэтажный дом , покоящийся на переплетении металлических балок, укрепленных песком, глиной и бревнами. Смотри...

Так могу ли вернуться и сразиться со своим прошлым за грунт под фундамент настоящего? Фундамент под обитель поуютнее? Бог свидетель , это стоит возвращения...

Зачем вообще желать проснуться мертвым? Если вся наша славная суета с рождения до смерти — единственная из доступных нам сует, если наш великий чарующий Жизненный Полет — в любом случае столь краткая черточка в сравнении с эпохами минувшими и предстоящими, как можно брезговать несколькими драгоценными мгновениями? И, наконец, в-третьих: а если жизнь — такая суета , зачем бороться?

Стоп! Не парься. Просто сдвинься на пару дюймов влево или вправо — и будет другая точка зрения. Погляди... Реальность — нечто большее, нежели сумма ее составляющих, да и чертовски святее. А жизнь того же вещества, что наши сны, может и окружена сном, да только не обвязана аккуратно красной лентой с бантиком. И правда прибывает не всегда вовремя, как электричка... Однако ж само время , бывает, работает на правде. И Сцены Прошлого, и Будущего Сцены мешяются в потоке воедино, в морских темно-зеленых хлябях, а Настоящее кругами разбегается по глади. Вот потому и не парься. Ведь сместить нетрудно фокус вперед или назад на пару дюймов. И снова погляди: ...

А любить так хочется, но не получается.
Снова одиночество , снова всё кончается.

Она садится на пол, чистит калоши и думает, что хорошо бы сунуть голову в большую, глубокую калошу и подремать в ней немножко... И вдруг калоша растет, пухнет, наполняет собою всю комнату...

Можно всю жизнь скрываться во фредистких джунглях, выть на луну и плеваться проклятиями Создателю, но в конце, в самом конце концов, где расставляются все точки над гласными... будь уверен — прояснится как раз достаточно, и ты поймешь, что луна , на которую выл столько блаженных лет — не более чем желтый плафон на потолке, а Создатель — буклет, подброшенный «Обществом Гидеон» в твою тумбочку.

Она всё понимает, всех узнает, по сквозь полусон она не может только никак понять той силы , которая сковывает ее по рукам и по ногам, давит ее и мешает ей жить . Она оглядывается, ищет эту силу, чтобы избавиться от нее, но не находит.

Ты знаешь, так хочется жить ...
Просыпаться с тобою на рассвете.
Взять и кофе сварить...
Пока ещё спят все на свете.

Меня вполне устраивала роль скучного парня. Мне надоело выражать свои чувства или спорить с кем-то. Ругань просто достала, и мне стало все равно.

— Я девушка.
— Я не хочу ничего решать.
— Хотя, нет . Хочу.
— Нет, уже не хочу.

С тобой расстанусь я, голос мой, прощай, под горою усни.
Исчезни да навек под гладью озера, навек меня ты покинь.
Речами грубыми стольких ранила я, им зло принесла.
Но тяжко сердцу ту злобу вытерпеть, и вот мой голос затих.
«Доброе утро». — «Да, привет». — «Как прошел твой сегодня день ?»
Те слова мне уже привычные — как же плохо без них.
Но голос мой, он исчез навек, и всем стало легче теперь:
Слова мои ведь их сильно ранили, но не будут уж впредь.
Пусть рвалась душа от отчаянья, но рассталась все ж с ним.
Что ж, одна я теперь осталась, и плакать больше нет сил.

— Слова ранят людей!
— Можешь ранить меня. Я не против. Я хочу еще раз услышать твою правду.

Нежданно приходят к нам счастья, нежданно — и несчастья. Поэтому, если хочешь счастья для себя, то заботься о счастье другого и сам будешь счастлив.

Наши консервированные жизни , в лучшем случае, на девять десятых заполнены вакуумом и плотно закупорены, но, несмотря на всю их искусственность, время от времени нам все же удается вскрывать их и наслаждаться хотя бы небольшой порцией пустой свободы. Разве нет ? Я хочу сказать, что даже самый твердолобый высоконравственный мещанин умудряется когда-нибудь напиться, выбить пробку и насладиться в саду любви .

Пока по моим венам бежит ещё кровь ,
Я беру карандаш и пишу вновь и вновь.

Кто жаждет мести, копает сразу две могилы .

— Хэмингуэй лучше Ремарка.
— А Ремарк?
— А Ремарк лучше всех. О, Эрих Мария!
— О, Кафка!
— О, Камю!
— О, Сэлинджер!
— О, Достоевский!
— О, подписка на Дюма!

Холодно бывает, когда в сердце дожди,
Ты куда же, солнце моё, подожди!
Разрываясь с душ, ты идёшь снова к нам,
Всё это во сне, но не верю я снам...

Викториано остался один, захороненный среди множества бедняцких могил, но у него есть своя глиняная урна, задрапированная своей чёрной тканью, у него есть свой букетик за двенадцать боливаров и слезы Мамы, которые тоже чего-то стоят.