Цитаты на тему «» — страница 86

В наступившей тишине мне хотелось заорать во весь голос . Почему нет ни одного среди вас, кто стал бы нам защитой? Учителя . Слово-то какое — «учитель». Так учите же, блин, а не вышибайте из учеников мозги.

Все всегда оказываются не такими, как от них ждешь.

Осознание , что ничего не можешь сделать, гораздо хуже, чем осознание скорой смерти.

В унылых сумерках угасавшего зимнего дня Скарлетт подошла к концу того длинного пути, на который ступила в ночь падения Атланты. Тогда она была избалованной, эгоистичной, неопытной девушкой, юной, пылкой, исполненной изумления перед жизнью. Сейчас, в конце того пути, от этой девушки не осталось ничего. Голод и тяжкий труд , страх и постоянное напряжение всех сил, ужасы войны и ужасы Реконструкции отняли у нее теплоту души, и юность, и мягкость. Душа ее затвердела и словно покрылась корой, которая постепенно, из месяца в месяц, слой за слоем все утолщалась.

Мечты… даются даром и никому не причиняют боли – разве что самим мечтателям.

Что ж, бывает и так -
в этом мире, столь зыбком и бренном,
полюбить мне дано
ту, которой вовек не увижу,
о которой лишь ветер шепчет...

— Какое главное открытие вы сделали в лагере? <...>
— Я открыл, что человек превращается в скотину невероятно быстро.

Я закрываю глаза , сжимаю до темных пятен,
считать стало просто бессмысленно, мне около тридцати.
И этот безумный мир, что был будто бы необъятен,
Своими стереотипами, стоит на моем пути.

Человек привыкает
Ко всему, ко всему.
Что ни год получает
По письму, по письму.
Это в белом конверте
Ему пишет зима .
Обещанье бессмертья -
Содержанье письма .
Как красив ее почерк!
Не сказать никому.
Он читает листочек
И не верит ему.

Похоронное бюро — это монумент смерти; иными словами, это монумент ужасу.

Сотни размытых, разорванных,
Ярких, не в фокусе созданных,
Пошлых, застенчивых,
Случайно оставленных...
Вся наша жизнь по кадрам расставлена,
Вся.
И важен каждый фрагмент
В этой сложной, но хрупкой цепи.
И важно каждый миг
Как можно лучше запомнить и спрятать в альбоме нашей души.

В напоминание , чтоб третьей мировой войны случиться не могло бы в будущем на свете,
Я предлагаю памятник построить прошлых войн невинным жертвам — нерожденным детям.

Этот дом казался ему более подходящим для тюрьмы, чем для жилья.

Я наконец-то всё поняла.
Благодаря тебе.
Ты показала мне, что другого выхода нет .
И даже сейчас твоя печальная улыбка только подтверждает очевидное.
Мы уже никогда не поговорим.

То, что нас ждет, будет хуже войны... хуже тюрьмы... хуже смерти.

Я… убил себя уже внутри давно.
Посмотрите, друзья , что со мной стало!
Я редко улыбаюсь прохожим в лицо ,
Родным я говорю: «Нормально, просто усталость»…

До того, как прийти,
Принеси мне три красные розы .
<...>
До того, как прийти,
Дверь открой без излишнего скрипа,
Услыхав горький плач,
Позвони мне на скрипке души.
Об уходе скажи откровенно,
Твой визит — лишь внезапный испуг .
Перед тем, как прийти,
Не забудь попрощаться,
Мне так мало осталось прожить.

... годы разлуки подобны комнатам с запертыми дверьми и окнами. Чтобы никто не вошел, даже если б времени у него было море .

Она живёт — и ждёт. Живёт — и надеется. Она умирает последней — и всё никак не умрёт.
Ей нельзя умирать — потому что после неё придёт Ненависть . Надежда должна держаться до последнего.

Любой безнадежно влюбленный знает, что ведет себя неправильно, но продолжает делать то же самое, хотя и сознает, сколь плачевным будет финал, и с течением времени все яснее видит, как неверно он поступает.