Цитаты на тему «» — страница 43

Давай поставим точку в этой истории . И пусть наши пути разойдутся. Это безнадежно. Все было обречено на провал с самого начала. Ты и я... больше не будем друзьями как раньше. Ты будешь сожалеть всякий раз, когда будешь видеть меня... Я... видя тебя тоже...

Вывернутый наизнанку мир, его контуры — это же наше воображение о нем, сам по себе он, наверное, безвкусен и бесцветен, и кто-то его таким и видит всю жизнь , разве нет ? Провидение ведет свою игру и вершит нашу судьбу, в которой каждый только сам может решить, что утрата, а что — счастье . И старость сама по себе, скорее всего, всегда одинакова, это мы окрашиваем ее в разные цвета , делаем ее мучительной, спокойной или еще какой-то…

Mais c'est fini le temps des rêves,
Les souvenirs se fanent aussi.
Но время мечтаний подходит к концу,
А воспоминания исчезают.

Ты как-то сказал, что гордишься нашей дружбой. И я тоже.

Я люблю тебя так сильно, что больно. Это то, что я должна чувствовать, когда люблю? Боль ?

Даже зная правду, ты её можешь попросту не понять.

Сегодня утром я тоже был мертв.

Больше всего ты хочешь, чтобы я выздоровел, а у меня ничего не выходит. Мне так стыдно.

Она польстилась на его обещания совместного будущего, а он обманул её мечты, и однажды утром она проснулась от ужасного сна, совершенно голая, дрожа от холода.

Это старик полковник Матерсон читает письмена морщин на длинной желтой ладони. Смотрю на него внимательно, потому что вижу его, наверно, в последний раз.
<...>
Вижу его так ясно, что вижу всю его жизнь .
На лице шестьдесят лет юго-западных военных лагерей, оно изрыто окованными сталью колесами зарядных ящиков, стерто до кости тысячами ног в двухдневных марш-бросках.

... Когда преступники — это само государство , нам приходится действовать любыми методами, чтобы спасти невинных.

Когда хочу, чтоб сон меня преобразил,
Но прежним остаюсь, опять без сна, без сил,
Без слова жалобы , без жизни в теле старом,
И мозг сожжен дотла невидимым пожаром,
Тогда посмертный «Я», меня ввергая в дрожь,
Твердит: «Как медленно и долго ты живешь!
Что держит здесь тебя? Чего ты ждешь от жизни ,
Когда разбиты мы и тяжело отчизне?»

А время , видимо, не лечит,
Только грусти больше прибавляет

В каком краю тебе бы ни везло,
Без детства своего ты всюду беден.

I felt a Funeral , in my Brain ,
And Mourners to and fro
Kept treading — treading — till it seemed
That Sense was breaking through -
And when they all were seated,
A Service, like a Drum -
Kept beating — beating — till I thought
My Mind was going numb -
And then I heard them lift a Box
And creak across my Soul
With those same Boots of Lead, again,
Then Space — began to toll,
As all the Heavens were a Bell,
And Being, but an Ear,
And I, and Silence , some strange Race
Wrecked, solitary, here -
And then a Plank in Reason, broke,
And I dropped down, and down -
And hit a World , at every plunge,
And Finished knowing — then -

Покупать книги, оставшиеся от умерших людей, для букиниста – привычное дело. Разобрать на части такую личную библиотеку – всё равно что уничтожить память о них.

Сказать по правде — я устал. Я устал быть один. Устал в одиночестве гулять по улицам.

Недалеко от дома Су Ён есть фонарь. От него до дома 280 шагов. Если 14 лет мы отдалялись друг от друга , сколько же шагов понадобится, чтобы встретиться вновь? Она не приходит не потому, что бросила меня... она просто все еще в пути.

Детство — вот потерянная земля .

Это и есть твоя жизнь . Это — твое. Ты можешь точно подсчитать свое жалкое имущество , четко подытожить свою первую четверть века. Тебе двадцать пять лет, у тебя двадцать девять зубов, три рубашки и восемь носков, несколько книг, которые ты уже не читаешь, несколько пластинок, которые ты уже не слушаешь. Тебе не хочется вспоминать о чем-то другом, о семье, учебе, любовных увлечениях, друзьях, каникулах, планах на будущее . Ты путешествовал и ничего не вынес из своих путешествий. Ты сидишь, и тебе хочется только ждать, ждать лишь того момента, когда ждать будет уже нечего: пусть придет ночь , пробьют часы , пролетят дни, сотрутся воспоминания .