Цитаты на тему «» — страница 38

... человеку можно дважды разбить сердце и оба раза оно распадется на те же осколки.

Как трудно это понять,
Но ты опять опоздал.
Огня теперь не унять,
Он снова меж нами стал.
Как близко твоя душа ,
Я знаю, что ты придёшь.
По горьким листьям, шурша,
Слезами падает дождь .

Поддерживаемый руками, со всех сторон тянувшимся к нему, он мог обратить свой взгляд в сторону крепости и разлечить на главном ее бастионе белое королевское знамя; его слух , уже не способный воспринимать шумы жизни , уловил тем не менее едва слушную барабанную дробь, возвещавшую о победе.
Тогда, сжимая в холодеющей руке маршальский жезл с вышитыми на нем золотыми лилиями, он опустил глаза , ибо у него не было больше сил смотреть в небо , и упал, бормоча странные, неведомые слова , показавшиеся удивленным солдатам какой-то кабалистикой, слова , которые когда-то обозначали столь многое и которых теперь, кроме этого умирающего, никто больше не понимал:
— Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!
От четверых отважных людей, историю которых мы рассказали, остался лишь прах; души их призвал к себе Бог .

Самостоятельный поступок — вот что реже всего встречается в человеке.

С чего началось охлаждение, не важно, так на пепелище никто, ни победители, ни побеждённые, не помнят уже, из-за чего началась война ...

Рестораны, казино , ночные клубы . Девушки , мечтающие о его деньгах. Лживые друзья , надеющиеся на совместный бизнес . Дорогие машины, дорогие костюмы, дорогая жизнь . А вот его дом — огромный, похожий на музей — пуст.

— Понимаете, у меня специальная диета ... надо есть только яблочные пироги, а... а меня от них тошнит. Вот.

Я размышляю у огня
О людях давних лет,
О тех, кто жил вокруг меня
И кто придет вослед.
Как невозвратно далеки
Ушедших голоса!
Но вечно слышу их шаги
И вижу их глаза .

Одиночество превратили в постыдную болезнь . Но вполне нормально стало запихивать в пустое пространство кого угодно, лишь бы было. Превратив сосуды для душ в корзины для грязного белья.

Все боги умерли, замолкли все молитвы,
Надежда в нас теперь померкла навсегда,
Героев больше нет , уж мы не верим в битвы,
И не воскреснут в нас мечты уж никогда .
Над целым миром Смерть свои простерла крылья ,
Нам почва дряхлая плодов уж не дает,
И мы, подобно ей, исполнены бессилья,
Животворящий сок в нас больше не течет.
О люди ! разглядим в последний миг ужасный
Наш собственный позор и низость наших дел!
Но плохо видим мы. — О, где ты, светоч ясный.
Что некогда в очах у праотцов горел?
Ты утешение давала всем в печали,
Любовь , дитя мечты, чистейший идеал!
Но в сумерках тебя напрасно мы искали,
И ни один из нас тебя не увидал.
Уж слез не знаем мы, в нас кровь давно застыла,
Со смехом мы плюем на яркий факел твой.
О, если ты, Любовь , сходила в мир земной,
То в сердце у людей теперь твоя могила.

Вот если бы вы мне назвали какую-нибудь счастливую станцию, я бы, пожалуй, купил туда билет и укатил на всю жизнь ...

Я живу спокойной жизнью и стараюсь привлекать к себе минимум внимания.

Работа меняет людей. Немного времени — и они уже почти не люди . Работа проникает внутрь. Постоянно занимает большую часть мыслей. Властвует над снами. Даже мне, начавшему совсем недавно, случалось видеть во сне Волчино с бумагами на ксерокс. Мне снились трели телефона, голоса учительниц, физиономия Паскуале. И это было только начало . Чтобы выжить, я должен буду работать всю жизнь — ведь я из семьи рабочих, а рабочие не в состоянии платить взносы в университет, как родители будущих топ-менеджеров. Я превращусь в такого же, как Волчино, либо обзаведусь своим собственным неврозом, сдвигом или манией. Буду возвращаться домой озверевшим от дорожных пробок, от проглоченных обид, от стрессов, буду в кровь лупить своих детей, а потом падать в кресло и оглушать себя овердозой футбола и ТелеМайка.

Возьмите мою руку... Она чистая.

Я люблю тебя. И от этого очень больно.

I just want a life that seems a little better than a dream .

Солнце бьёт из всех расщелин,
Прерывая грустный рассказ
О том, что в середине недели
Вдруг приходит тоска .
Распускаешь невольно нюни,
Настроение нечем крыть,
Очень понятны строчки Бунина,
Что в этом случае нужно пить.
Но насчёт водки, поймите,
Я совершеннейший нелюбитель.
Ещё, как на горе , весенние месяцы,
В крови обязательное брожение.
А что если взять и... повеситься,
Так, под настроение .
Или, вспомнив девчонку в столице,
Весёлые искры глаз
Согласно весне и апрелю влюбиться
В неё второй раз?
Плохо одному в зимнюю стужу,
До омерзения скучно в расплавленный зной,
Но, оказалось, гораздо хуже
Бывает тоска весной.

Я сделал то же, что и ты.

Я не умею протягивать руки вперед, я не умею трогать вещи . Впрочем, когда я что-нибудь трогаю, то ничего не чувствую.

Почему... почему я слишком боюсь привязаться к кому-то? И безумно боюсь, что меня бросят, оставят, выкинут за ненадобностью, как только первый интерес и новизна спадут?
Да, типичные комплексы и страхи маленькой одинокой девочки , недолюбленной в детстве родителями. Сильно недолюбленной. И отчаянно искавшей по жизни эту любовь , эту возможность быть кому-то нужной. А жестокая жизнь раз за разом доказывала, что — нет такого. Все люди , а уж в особенности мужики — эгоисты. И никого не волнуют твои желания и чувства . Что у тебя на душе, никому неинтересно.