Цитаты на тему «» — страница 35

Глядя в глаза голодных щенят и котят и зная, что это ты виновата в их мучениях, очень трудно удержаться от мысли , что ты теперь навеки проклята.

Мама, конечно, не стала спрашивать, по каким делам я приехала в Уинд-Гап. Она редко задавала вопросы , требующие развёрнутого ответа. Трудно понять почему: то ли из чрезмерной деликатности, то ли её просто мало что волновало. Угадайте, что я считала наиболее вероятным?

— Я глазам не верю. Араб и еврей бок о бок. Чёрный и белый. Христиане и мусульмане.
— Что?
— Так трагично.
— Что? Почему трагично? О чём ты? Они просто идут маршем.
— Можешь представить лучшую цель ?

Как бы человек ни был добр, он перестает навещать людей, на которых тяжело смотреть.

Even the most peaceful town
Once was a battleground
Well we all change in our own ways
In our own pretty ways
Even in our police state
Someone dares to demonstrate
Well we all fight in our own ways
But nothing ever change

Если бы все желания приводили к убийству, они совершались бы в каждой кухне.

Я всю жизнь был твердо уверен, что влюбленность — это не коробка шоколадных конфет, купленная по пути на свидание .

Сегодня я поняла, что у меня всегда все будет кувырком. Если бы вручали приз «Самой неловкой и нелепой», я бы не получила первую премию... Я бы взяла вторую. Потому что я еще и невезучая. Разве можно полюбить такую бестолочь, как я? Иногда мне кажется, что он меня убить готов. Все равно он лучше всех! И хотя вокруг него столько красоток, но все они понимают, что у них нет никаких шансов. Как я могла поверить в то, что он меня может полюбить? Хм... Нет , я дура, я поверила в гадание . Разве я могу изменить его жизнь ? Он звезда , а я... Но помечтать-то можно. Чуть-чуть.

— Война не окончена. А солдатский день бывает подчас как целый год мирной жизни: грусть и радость , встреча и расставание , жизнь и…
Он прижал свой палец к ее вишневым теплым губам, чтобы удержать слово, которое солдаты на фронте стараются не произносить вслух. О смерти говорилось — «она». Так раньше, в очень давние времена, люди избегали произносить имена грозных богов, боясь их рассердить.

К чему прощанья в миг разлуки,
Когда уже всё решено?
Я вынесу любые муки,
Коль не тяну их, как вино .
Вчера не знали мы и сами,
Какой назначен мне удел.
Горело в нас былое пламя ,
Дух от былой мечты хмелел.
А ныне с милых уст лобзанье
Без слов, без слёз — и еду я!
Верь: лишь такое расставанье -
Приправа к скуке бытия.

Дверь открылась... Морозного ветра струя...
Запах свежести, счастья... Забыты тревоги...
Миг молчанья, и вот на пороге
Кто-то слабо смеется — не я!

Ничего после нас не остаётся, ничего, кроме воспоминаний...

Где Шуренберг, *** вашу мать ! Бля*ь! Найти! Арестовать, сука! Где отпечатки, жована крот! Расстреляю, нахер, ***асы! Козлы вонючие, бля*ь!

Она иногда сама себя не понимала, даже боялась самой себя. Все, что окружало ее, казалось ей не то бессмысленным, не то непонятным.

Незрячие слушают звуки . И в каждом из них слышат Бога.

Не кричи нежных слов, не кричи,
До поры подержи их в неволе, —
Пусть кричат пароходы в ночи,
Ну а ты промолчи, промолчи, —
Поспешишь — и ищи ветра в поле.

Когда ты сможешь признать эту боль , прими её. Тогда рана заживет, сделает тебя сильнее, станет твоими доспехами.

... процитировал Владимира Соловьева: «Наша задача — понять наше предназначение . А как только мы его поймём, мы сразу его и исполним», — ну, Владимира, конечно, того, который Сергеевич. Но, видите ли, если бы задача была только понимать или, как в замечательной гипотезе Зотикова, которую я уже озвучивал, как-то поиграть в эти прятки и найти… Мне кажется, когнитивной задачи недостаточно. Задача — именно что-то сделать. Но вот что сделать? Интересную очень гипотезу предложил Юлий Дубов: <...> ... поскольку божество безгрешно, то человек с самого начала, ещё с яблока, создан для того, чтобы грешить. То есть Господь как бы нами грешит — и за этот счёт приобретает вот такой опыт . Очень экзотическая версия, но выдающая типичного атеиста. Я все-таки думаю, что действительно человек создан для борьбы с неким самоуверенным, наглым и сознающим себя злом. Вот Мария Васильевна Розанова, с которой я тоже снесся по этому поводу, она как раз считает, что человек и создан для борьбы с сознательной мерзостью; мерзость, которая себя сознает и себе радуется, — вот только она зло . Но опять-таки другой вопрос: а кто же тогда создал эту мерзость? Тогда мы впадает в гностицизм. Ну, это всё… Я говорю, что обсуждение продолжается, потому что пока мы не поймём, зачем мы созданы, мы, видимо, этого предназначения не исполним. Кто-то замечательно мне написал, что человек лучше всего производит заблуждения. Так вот, весь вопрос в том, зачем Господу столько заблуждений?

Именно об этом доктор и хочет с ней теперь поговорить — о том, что она увидела в то утро . Он объясняет: если не проговорить всё — особенно всё то, что она тогда увидела, — ей будет куда тяжелее пережить это горе . Память , говорит доктор, это как шрапнель в ноге у Эрнеста, проговорить — значит вытащить её, иначе нога будет гноиться и нарывать. <...> Её обложили со всех сторон: «Говори! Говори! Говори!» Словно воспоминания — это зверь и его можно выгнать из норы.

You're too busy with the lies they sold you
Another cure to fix your day .