Цитаты на тему «» — страница 246

Вечер душен, ветер воет,
Воет пёс дворной;
Сердце ноет, ноет, ноет,
Словно зуб больной.
Небосклон туманно-серый,
Воздух так сгущён...
Весь дыханием холеры,
Смертью дышит он.

Будет ужасно, если он меня разочарует. Так я буду счастлива, если он просто придет. Вот и всё.

Твоя любовь была проклятием, притворством. Правда , ты не лучше, чем Майкл, и как и он, ты выползла обратно из могилы , просто чтобы разрушить своих собственных детей. Ох. Ты не знала. Да. Разрушитель восстал, был возвращен ведьмой Давиной, чтобы убить меня. Конечно, Кол сообщил тебе всё это или мамин любимец, подлиза, не такой уж любимец после этого?

— А-а-а, еще одна параноидальная улыбка , — сказал Сфинкс, входя в спальню. — Одним весельчаком больше стало.
Он внимательно посмотрел на меня, на медведя Рыжей, которого я крепко держал, потому что пообещал стеречь, хотя так и не сумел выговорить это вслух, посмотрел и отвернулся.

Эх, жаль, что нельзя обмануть старость . Когда наступает её время , она всегда приходит и безжалостно окрашивает волосы человека в жасминовую проседь.

Вокзальный Мир. Цирк человеческий. Куда в суматохе купли-продажи приходит домой отчаяние и где, медленно черствея, превращается в безразличие.

Смерть станет родительским кровом,
Где путника ждут за столом,
Утешат приветливым словом,
Согреют сердечным теплом.
Войдёт он в просторные сени,
В покой , где светильник горит,
Уткнётся родимой в колени,
Заплачет от счастья навзрыд...
Жизнь станет бедой подростковой
В навек уязвленной душе,
Пустынею солончаковой, -
И, в сущности, стала уже.

Никто не нанесет такого удара, как родной.

Его ж уж нет ! Бедняжка умер рано,
Лет девяти он сверстников оставил.
О, как прекрасна тихая долина,
Где он родился! Вся плющом увита,
Висит со скал над сельской школой церковь.
И если мне случится в летний вечер
Идти через кладбище , я готов
Там целый час стоять с глубокой думой
Над тихою могилой, где он спит.

Несколько лет превратились в десятилетия, а десятилетия в целую жизнь . У лет это обычное дело. Не то чтобы Бритт-Мари отказывалась от собственных ожиданий. Просто однажды утром она проснулась и поняла, что ждать больше нечего. Вышел пшик.

Я — клок пыли, который нужно вымести, чтобы расчистить дорогу новым веяньям.

Если ты не будешь моим, любовь моя, я уничтожу тебя.

Может быть... Может быть! Может быть, пустота — не могила сгинувшего, а ларец не дарованного?

Но беспредельная тирания мужчин, отринув божественное право и законы природы, отняла несправедливыми установлениями у женщин прежнюю свободу, ныне вовсе забытую — женщин с детства приучают не думать о свободе. <...> Униженные нынешними законами, женщины потерпели поражение в войне с мужчинами и вынуждены уступить победителю; а причина тому — не естественная или божественная необходимость , а привычка, воспитание , судьба и некое тираническое стечение обстоятельств.

— Вам нравится Брикмилл?
— Не особенно... Но надо мириться.
— Вы уверены, что надо?

Напомни мне, что слово — серебро; и пусть твои серебряные пули догонят недобитую меня.

Они бросили меня! И вот так каждый год! Почему они меня не любят? Неужели никто в этом мире не любит ленивца Сидни?!

За время нашего знакомства он говорил обо мне некоторые вещи , которые оказались правдой. Думаю, что очень легко принять понимание за сочувствие — ведь мы все так сильно хотим его услышать. Умение отличать первое от второго, видимо, и является одним из признаков взросления. Очень больно и противоестественно думать , что кто-то читает в твоей душе, не испытывая к тебе симпатии. Столь же отвратительно видеть в понимании только орудия хищника.

Разбитое сердце хоть и болит долго, гораздо дольше, чем сломанная рука, но срастается гораздо, гораздо быстрее.

Куда ты тропинка, меня привела?
Без милой принцессы мне жизнь не мила.
Ах, если б, ах, если бы, славный король,
Открыл бы мне к сердцу принцессы пароль.
Ведь я не боюсь никого, ничего!
Уж я бы тогда совершил для него!
И я не боюсь никого, ничего,
Я подвиг готов совершить для него!