Цитаты на тему «» — страница 219

Потом он перестал быть серьёзным и стал чрезвычайно весёлым, начав высмеивать нас и нашу военную гордость , наших великих героев, нерушимую славу, могущественных царей, древних аристократов, освящённую веками историю — он смеялся и смеялся, пока нам не стало тошно от этого смеха; наконец он немного успокоился и сказал: «Хотя, по большому счёту, это не смешно , здесь присутствует своего рода сантимент, если вспомнить, как коротки ваши дни, как инфантильна ваша показная пышность, какими тенями вы являетесь!»

Какая злая ирония — кошки умеют плакать, но не умеют смеяться.

... надвигалась середина моего четвёртого десятка — возраст , в котором женское уединение уже не одобряется обществом и от него настойчиво веет чудаковатостью, извращением и фиаско.

Нельзя вернуть умерших назад. Мир — это огромная река , и человек — лишь часть этого потока. Он не способен изменить русло реки.

— Извини. Я хотела понять, остались ли чувства ...
— И?
— Я выхожу замуж. Через месяц.
— Я рад.
— На пляже мне стало казаться, что все так же, как прежде...
— Сегодня идет дождь . Пусть у тебя все будет хорошо .

— Я догадался, почему при виде холодной, пустынной и безжизненной луны человек думает о любви .
— Да?
— Потому что человеку становится так одиноко и холодно, что он тянется к другому человеку.

Ах... Ты только посмотри туда. Там же огромный совершенно другой мир! Мы можем смотреть на него, но не можем понять до конца. Мне, это напоминает о нем.
Несправедливо. Великая жизнь угасла из-за случайности.

Мы, дети из ада,
Нам солнца не надо.
Слезами напьемся,
Смеёмся.
Нас трогать не надо,
И к вам, как награда ,
Наш смех донесется
Из ада.

Целый год, Джонни, целый год несчастное чудовище лежит в пучине, за тысячи миль от берега, на глубине двадцати миль, и ждет. Ему, быть может, миллион лет, этому одинокому зверю. Только представь себе: ждать миллион лет. Ты смог бы?

А я погибну, пытаясь исправить свою ошибку. Или не погибну. Меня снова вернут. Я понял. Воскрешение — это наказание . С каждым разом всё хуже.

Когда я вижу всех этих людей в музее, я думаю: какая печальная участь — стать экспонатом. Ведь это все же люди . Или были ими. Я всегда молюсь за них.

Разочарование — это как удар под дых, после всех моих томлений по Лорен, вот, её соседка по комнате... неизбежный финал, как в плохой поэзии, и что потом?

Знаешь ли ты при паденьи листов
Эту томительность долгой печали?
Скорби сплетают, давно уж сплетали,
Сердцу могильный покров,
Спят утешения слов
При паденьи осенних листов.
Стынут главнейшие мысли напрасно,
Стынут главнейшие мысли ума.
Осень , и падают листья , ненастно, -
Знаешь ты это? Всё в жизни напрасно,
На всё налегла полутьма.

I am spoiled all that played all the time, not caring about the what is ahead. Drank his soul as wine and absolutely not thinking, is there a bottom in this vessel.
What shall I say? Where to find solace?
By rejecting all and слывя loner, I was too proud to ask for forgiveness.
After that is: only the bold points.
Я сам испортил все то, чем играл все это время , не заботясь о том, что ждет дальше.
Пил свою душу как вино и абсолютно не думал, есть ли дно в этом сосуде.
Что мне сказать? Где искать утешения?
Отрекшись от всех и слывя одиночкой, я слишком был горд, чтоб просить о прощении.
Что после идет: только жирные точки...

One by one
Only the good die young
They're only flying to close to the sun
We'll remember -
Forever...

От любимого человека зависит, взлетим ли мы от счастья на седьмое небо или рухнем на землю с разбитым сердцем.

Осыпаются алые клёны,
полыхают вдали небеса,
солнцем розовым залиты склоны -
это я открываю глаза .
Где и с кем, и когда это было,
только это не я сочинил:
ты меня никогда не любила,
это я тебя очень любил.
Парк осенний стоит одиноко,
и к разлуке и к смерти готов.
Это что-то задолго до Блока,
это мог сочинить Огарёв.
Это в той допотопной манере,
когда люди сгорали дотла.
Что написано, по крайней мере
в первых строчках, припомни без зла.
Не гляди на меня виновато,
я сейчас докурю и усну -
полусгнившую изгородь ада
по-мальчишески перемахну.

Невыносима лёгкость бытия — и все же я её терплю,
Лишь потому, что не умею галстук завязать в петлю.

Мы живем в эпоху золотого тельца, наживы и чистогана. Нет сейчас большей ценности , чем материальная. Это так. К огромному моему сожалению. Очень хотелось бы, чтобы в нашу жизнь вернулись понятия, хорошо знакомые гардемаринам и совершенно позабытые современными людьми: чувство собственного достоинства , любовь , дружба .

Может, «трещины в сердце» звучит пафосно, но я именно так все себе и представляю: твердая оболочка сердца, а на ней трещины, которых с годами становится больше.