Цитаты на тему «» — страница 207

Да поможет Бог нам, влюбленным женщинам, – подумала она , – всем, влюбленным в безумных мужчин, отдающим им все и жертвующим ради них всем, а потом ставших для них мусором, на который не стоит и смотреть!

От всех этих криков, ужасных запахов и горения заживо, Элис теряла сознание .
Всё, у неё больше не было сил.
Она падала. Падала и горела.
Боль сковала её тело , и она не могла даже шевельнуться. Она могла лишь лететь тяжелым балластом вниз, распадаясь на миллионы частиц пеплом.
Она хотела плакать и кричать. Позвать кого-нибудь на помощь . Хотела, чтобы кто-то просто оказался рядом, взял её за руку и вытащил из этого кошмара. Чтобы кто-то обнял её и прижал к себе, сказал, что всё будет хорошо .
Но этого не происходило, поэтому всё, что ей оставалось, так это падать и гореть.

Ой-ё! Шире вселенной горе мое!

Враг разрушил две клетки; в третьей же, уцелевшей во время бегства, огонь ослабевал, бледнел и постепенно уменьшался. Он был так слаб, что не мог поедать даже болотные травы; он дрожал, как больное животное, обратившись в небольшое насекомое красноватого цвета , и каждое дуновение ветра грозило его погасить… потом он вовсе исчез… Уламры бежали, осиротевшие, в осеннюю ночь .

Мой бедный город -
Сор вершин бетонных.
Здесь люди блеклы,
Слепы и самовлюбленны.
Их речи беглы:
Сплетни, ругань , злоба .
Здесь каждый меркнет
В глазах другого.
Мой бедный город -
Потерявший звезды ...
Ты все равно мне дорог,
Ведь на твоих дорогах
Мои слёзы.

Я был — и вот-вот ничего не останется,
но в эту секунду ты улыбайся.

С того самого дня я чувствовал, что внутри меня образовалась какая-то полость. Такая дыра не могла появиться в один момент. Что-то разъедало изнутри мое тело , как капли воды мало-помалу точат камень.

— Такова доля героев, — бросил он. — они не успевают дожить до исполнения желаний...

Запасов хамства на земле гораздо больше, чем запасов газа или нефти.

Февральский день уже давно отравлен
Лекарством от разбившихся сердец.

Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь , и смерть .
И около колыбельки тенью стоит и гроб , в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь . Не говорю о случайностях, как война , рана, «убили», «утонул», случай . Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.

Я так внезапно в неё влюбился! Вот я твёрдо стою на земле, и в следующее мгновение чувствую — пропал.

Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь ,
что плотность боли площадь мозжечка
переросла. Что память из зрачка
не выколоть. Что боль , заткнувши рот ,
на внутренние органы орет.

Надежды нет прожить весну.
Нет веры в то, что я проснусь.
Неважно всё. Твои глаза ...
Им больше нечего сказать.

Страдания приведут в то место , где обретёшь покой , радость .

Неотвязная мысль:
Любовь до конца исчерпалась.
Вдруг поняла,
Что горечь печали -
Только любви продолженье.

Ушла торжественность из дум –
и речь людей, увы, увязла в трескотне и суесловии. –
Здесь без различья молод кто иль стар. –
Не потому ли и сама их жизнь
всё более, сведясь по преимуществу к торговле,
превращается в один большой базар?

Всем привет, у меня была тяжелая неделя. Кто-то из вас знает, кто-то нет , Френсис больше нет — она умерла от передозировки в воскресение и я скорблю о ней, но я кое что поняла: на самом деле я скорбела все эти годы , потому что даже когда она была жива, её как будто не было. Сложно жить когда ты оплакиваешь живого, поэтому в каком-то смысле так даже лучше. Я так любила... так любила мою девочку. Мне всегда казалось, что я должна оставаться сильной, что будет в будущем какое-то событие для которого я запасаюсь силой, но после этого событий больше не может быть. Я надеюсь, что сейчас она не страдает. Прощай, Френсис.

Её смерть сделалась препятствием для другой любви . Ребёнок, которого я любил, ушёл. Но долго после её смерти я чувствовал, как её мысли текут сквозь мои. Отрава осталась в ране, и рана никак не затягивается.

У меня не было сомнений в моём таланте писателя — я просто не считаю себя таковым и не претендую на жизнь «в веках». У меня не было сомнений в том, что есть огромное количество людей, которым эта книга нужна, а я физически не могу объять необъятное. Мои сомнения , мой страх были в том, что я могу сделать больно. И поэтому, прежде чем сказать «да» издателю, я нашла возможность дать прочитать « Исповедь мачехи» тем, кого я так боялась ранить.
Реакция тех, за кого по-прежнему болит моя душа , была такой, что я смело на одной из первых страниц книги написала: «Любое сходство с реальными людьми и событиями — не более, чем случайность ».