Цитаты на тему «» — страница 204

А потом ты можешь притворяться перед собой, что это была только уловка, что ты сказал это просто так, лишь бы перестали, а на самом деле ты этого не хотела. Неправда. Когда это происходит, желание у тебя именно такое. Ты думаешь, что другого способа спастись нет , ты согласна спастись таким способом. Ты хочешь, чтобы это сделали с другим человеком. И тебе плевать на его мучения. Ты думаешь только о себе.

— Самоедство, чувство вины ни к чему не приводят, а только мешают...
— Мешают чему?
— Измениться.

Замрет весна . Безмолвно, страшно, прозреньем смертности творцов. Я стану словом отзвучавшим, я стану плотностью холстов.

Если бы мне платили каждый раз,
Каждый раз, когда я думаю о тебе,
Я бы бомжевала возле трасс,
Я бы стала самой бедной из людей.

Как было бы здорово, если бы все воздушные замки, которые мы строим в мечтах, могли стать настоящими ив них можно было бы жить .

Расставшись с Йенни Линдт подобным образом, я отправился к морю.
В этот момент почтальон вручил мне письмо от Генриетты.
«Милый Ганс Христиан, пишу Вам из Америки, из маленького города Бостон. У брата двое ребятишек. Так что теперь я тетя. Тетя Гетти.
Читала детям «Дюймовочку», «Гадкого утенка», «Снежную королеву», они слушали, разинув рты. Да, кстати, купила здесь в книжной лавке изданный в Америке сборник ваших сказок. Привезу Вам в подарок.
Очень скучаю о Копенгагене, о Вас. Весной отправлюсь в Данию на пароходе.
Жду не дождусь. Всегда Ваша, Гетти.
P. S. А что вы сочиняете сейчас? Целую Ваш огромный носище».
Это была прощальная весточка от Гетти. Когда она возвращалась домой на пароходе «Австрия», корабль попал в шторм и потерпел крушение. Все пассажиры погибли.
Так я потерял самого близкого и дорогого человека .

— Но не вдвоём, а поодиночке…
— Да, — подтвердила она , — поодиночке.
И при этом слове Уилл ощутил, как в нём волной всколыхнулись гнев и отчаяние — они поднялись из самой глубины его души, словно из недр океана, потрясённых каким-то могучим катаклизмом. Всю жизнь он был один, и теперь снова будет один: тот удивительный, бесценный дар , который ему достался, отнимут почти сразу же. Он чувствовал, как эта волна вздымается всё выше и выше, как её гребень начинает дрожать и заворачиваться — и как эта гигантская масса всем своим весом обрушивается на каменный берег того, что должно быть. А потом из груди его невольно вырвалось рыдание, потому что такого гнева и боли он не испытывал ещё никогда в жизни ; и Лира, дрожащая в его объятиях, была так же беспомощна. Но волна разбилась и отхлынула назад, а грозные скалы остались — ни его, ни Лирино отчаяние не сдвинуло их ни на сантиметр, поскольку споры с судьбой бесполезны.
Он не знал, сколько времени боролся со своими чувствами. Но постепенно он начал приходить в себя; буря в его душе улеглась. Возможно, водам этого внутреннего океана не суждено было успокоиться окончательно, однако первое, самое мощное потрясение уже миновало.

Ты читаешь Библию? Я прочитал однажды. Мне тогда было восемь. Отца только что убили из-за стакана виски и мама сказала, что мы возвращаемся на восток .
Она дала мне Библию, усадила на станции и велела мне читать. А сама пошла за билетами. Я так и сделал. Я прочитал Библию от корки до корки. Три дня читал.
Она не вернулась.

... малейшие страхи могут разрастись и целиком захватить человека .

Никакое желание не сбывается до конца; по крайней мере в этом мире.

Намучившись, я стал задаваться вопросом: должен ведь быть какой-то смысл во всем этом? Ну должен же быть какой-то смысл ! Я возненавидел эти иллюзии — и вдруг вылетел из них, как из пушки, на белоснежное поле. И реял над ним, как дух реял над водой, после сотворения Богом Земли.

У памяти на чердаке
Я взял забытое желанье.
И я держал его в руке
И грел его теплом дыханья.
И ночью голос пел в саду,
Пел о любви , живущей где-то,
Пока последнюю звезду
Земля не отдала рассвету.
И каждый раз, в ночи без сна,
Беру забытое желанье.
Но неподвижна тишина ,
И всё беспомощней дыханье.

А як подумать, дівчинко моя ти,
то хто із нас на світі не розп’ятий?
Воно як маєш серце не з льодини,
розпяття — доля кожної людини.
Но как подумать, девочка моя ты,
то кто из нас на свете не распятый?
Оно как имеешь сердце не со льда,
распятие — каждого человека судьба.

Я размышлял о том, как непредсказуемо Бог сводит людей. <...> ... время от времени так выходит, что те, кому нас доверил Бог , могут нас не устраивать и даже причинять сильную боль , но это, в общем-то, не нашего ума дело, и все, что от нас требуется, — лишь способность оправдать вместе с ними это доверие и быть в итоге достойным его.

На фоне смеха и веселья суеты,
Так больно знать, что не со мною ты.

Нет , то не снег цветы в садах роняют,
Когда от ветра в лепестках земля , -
То седина!
Не лепестки слетают,
С земли уходят не цветы , а я...

Вот посмотри: при любом ЧП серьезном звериная сущность тут как тут. В Новом Орлеане из-за какого-то урагана вшивого несколько месяцев порядок не могли навести. Город в цыганский цирк превратили. Сверхдержава, мать её, ничего не могла с бардаком поделать. А почему? Да всё потому же: мы те ещё звери. И все мы о себе высокого мнения при этом. А как копни... Да любого можно очень быстро до скотского состояния довести. Но быстрее всего это получается, когда холодно, голодно и работа тяжелая.

Действительно, жизнь — это сплошные неприятности . Поэтому единственное, чего мы можем в ней добиться, это возможности выбирать между большей и меньшей неприятностью.

What have I got to do to make you love me,
What have I got to do to make you care -
What do I do when lightning strikes me,
And I wake to find that you're not there...

Нури называет эти дни «когда душа болеет»: их надо переждать, даже если они станут неделями, месяцами. В такие времена нужно просто быть. Не подавлять, не играть, не идти, не двигаться вообще. Просто быть. Дышать. Ждать дня, когда почувствуешь, что воздух , который вдыхаешь, вдруг наполнился свежестью весны…»