Цитаты на тему «» — страница 158

You know that she came to break you heart , but, oh, when she makes you foul in love again...

Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна,
И не вижу ни одной знакомой звезды .
Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда,
Обернулся — и не смог разглядеть следы.

Мы все индивидуалисты, мы все уникальны и неповторимы — но наедине с собой можем признаться, как трудно быть одному.

... в памяти один за другим всплывали те очевидные знаки , на которые она — сотрудница детективного агентства!  — сознательно закрывала глаза .
— Какая же я дура, – тихо сказала Робин, обращаясь к пустой, залитой солнцем комнате. – Дура набитая.

Я смотрел на гладкий лоб, на пухлые нежные губы и думал: вот лицо музыканта, вот маленький Моцарт, он весь — обещание! Он совсем как маленький принц из сказки , ему бы расти, согретому неусыпной разумной заботой, и он бы оправдал самые смелые надежды!
Когда в саду, после долгих поисков, выведут наконец новую розу, все садовники приходят в волнение . Розу отделяют от других, о ней неусыпно заботятся, холят её и лелеют. Но люди растут без садовника. Маленький Моцарт, как и все, попадёт под тот же чудовищный пресс. И станет наслаждаться гнусной музыкой низкопробных кабаков. Моцарт обречен.

Ежели в вас есть искра совести... Забавляйтесь с женщинами, подобными моей супруге,  — с этими вы в своём праве, они знают, чего вы хотите от них. Они вооружены против вас тем же опытом разврата; но обещать девушке жениться на ней... обмануть, украсть... Как вы не понимаете, что это так же подло, как прибить старика или ребёнка!

Мои личные дела оставались все так же плохи и беспросветны, что и раньше.
Можно сказать, они были такими с дня рождения. С одной лишь разницей — теперь я мог время от времени выпивать, хотя и не столько, сколько хотелось бы.
Выпивка помогала мне хотя бы на время избавиться от чувства вечной растерянности и абсолютной ненужности.
Все, к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым.

I don't want them to know the secrets,
I don't want them to know the way I loved you.
I don't think they'd understand it, no.
I don't think they would accept me, no.

Не надо, не плачь над могилой моей,
Мой дух никогда не покоился в ней.
Я стала улыбкой и ласковым словом,
Ветрами и вьюгой над снежным Нордсколом.
Росой на полях, что беспечно играет
Под утренним солнышком в Западном Крае.
Зачем же грустить, ведь я стала отныне
Бескрайним закатом в Тернистой Долине.
И голос мой звучный прольётся дискантом,
Раскатами грома над вечным Награндом.
Я светом луны озаряю террасы
И сонные крыши ночного Дарнаса,
Прохладным дождём твои слезы умою,
Не надо, послушай, не плачь надо мною!
Не стой над могилой ни ночью, ни днём.
Я рядом, мой милый, я в сердце твоём.

Самый, пожалуй, вопиющий случай — пенсионер из тридцать седьмой квартиры. Ни с того ни с сего он начал вдруг со скорбным видом рассказывать всем и каждому — а раньше не заговаривал ни с кем, не желая, чтоб его жалели, — что потерял любимую собачку. Все сочувствовали, пока не вспомнили, что никакой собаки у него сроду не было. Просто пришла старость , и ему захотелось всех уверить, будто и у него в жизни была любовь , было что терять. Ему не перечили — какая, в конце концов, разница . Так он и умер с горя, счастливый сознанием, что прожил не пустую жизнь .

— Прости братишь, я новенький капитан, ничего личного. Ты слишком мягкотелый, а хочешь жить — умей вертеться. Закон жизни .
— Вот именно! Е Сю, отдай пожалуйста свою игровую карту.
— Отдал вот так просто? А руки-то дрожат. Даже не знаю, за что тебя прозвали Богом Сражений. Можешь расслабится, теперь я займу этот титул. Триумф будет воспевать меня!
— Любишь играть? Если да, то играй ради удовольствия, не ради славы и денег! Забирай. [ отдаёт игровую карту ]

— Вы новенькие?
— Да.
— Я Слим. Будете работать у меня.
— А я Джордж Мильтон, а это — Ленни Малыш.
— Вы что, вместе работаете?
— Да.
— У мало кто друг за дружку держится. Не знаю, почему. Может, просто боятся друг друга до смерти.

Моя жизнь похожа на сырое полено, которое лежит среди других поленьев и загорелось от других дров и угля. Оно само не горит, оно лишь тлеет и чадит от чужого пламени и дыма.

— А я вот знаете, что думаю, Петя? Любви нету! Нет любви ! Это всё для девчонок сопливых: люблю — санда́ли куплю, жить не могу. А нет , на самом деле, можно, можно жить . И вот она — одна, а он — с другой.
— Да нет , Аида Валентиновна. Есть любовь , есть. Я тут книжку одну начал читать и понимаю, что она есть. Просто это мы ещё любить не научились...

— А это кто?
— Свой.
— Свой? «Свой своему поневоле брат» — народная фашистская поговорка. Фашист.
— Данила. Немец?
— Русский.
— Вообще-то у меня дед на войне погиб.
— Бывает...

Сначала был Лука Кастеллан, её первая любовь , который видел в ней лишь младшую сестренку. Вскоре он перешел на сторону зла, а прямо перед смертью понял, что любил Аннабет. Затем появился Перси, раздражающий, но милый, который, казалось, встречался с другой девушкой по имени Рэйчел. А потом он едва не погиб пару раз. Наконец, они начали встречаться, только для того, чтобы он исчез на шесть месяцев и потерял память .

Вы все хотели жить смолоду,
Вы все хотели быть вечными.
И вот войной перемолоты,
Ну а в церквах стали свечками.

Ушедшие на небо становятся путеводными звёздами, чтобы наши ангелы не заблудились.

Меня пугает то, что мы больше не знаем своих врагов — их не найдёшь на карте мира. Это не страны, а отдельные личности.

— Вы ничего не помните... Мне иногда кажется — это оттого, Саша, что вы — еврей. Вот вы живёте, молитесь своему Богу, ходите в синагогу, а когда вас начинают бить — вы садитесь по домам и молитесь своему Богу. Что у вас за Бог , Саша?
— У нас хороший Бог , мадам Иванова. Не хуже чем у вас. Каждый должен уважать своего Бога.
— Ну а почему вы не ходите в свою церковь? И потом, я прекрасно видела, как вы едите раков, а вы спросите любого еврея, что бывает еврею, когда он ест раков...
— Если бы наш Бог , мадам Иванова, пришёл бы на Землю и немножечко посмотрел бы, как мы все здесь живём, он бы обязательно разрешил есть раков... и даже разрешил бы есть свинину, если бы он немножечко посмотрел, как мы здесь все живём...