Цитаты на тему «» — страница 112

Черное молоко рассвета мы пьем его вечерами
мы пьем его в полдень и утром мы пьем его ночью
пьем и пьем
мы роем могилу в воздушном пространстве там тесно не будет
В том доме живет господин он играет со змеями пишет
он пишет когда стемнеет в Германию
о золотые косы твои Маргарита
он пишет так и встает перед домом и блещут созвездья
он свищет своим волкодавам
он высвистывает своих иудеев пусть роют могилу в земле
он нам говорит а теперь играйте станцуем

— Янг, если ты снова хочешь сказать, чтобы я остановилась, то лучше не начинай.
— Я не хочу тебя останавливать. Только замедлить.
— Время для нас — непозволительная роскошь , чтобы так его транжирить.
— Да, не роскошь . Но необходимость ...
— Задержание Торчвика — вот реальная необходимость !
— И мы уже дышим ему в спину. Но ты сперва присядь и послушай, что я хотела тебе сказать.
— Ну?
— Мы с Руби выросли на Патче — острове неподалёку от берегов Вэйла. Наши родители были охотниками. Отец преподавал в Сигнале, а мама бралась за заказы по всему королевству. Её звали Саммер Роуз. И она была супер-мамой: убивала монстров, пекла печеньки... Но однажды она так и не вернулась с миссии. Нам пришлось туго. Руби была расстроена, но я думаю, она тогда была слишком маленькой, чтобы понять, что произошло на самом деле. Папа тоже опустил руки . Прошло не мало времени, прежде чем я поняла почему: Саммер была не первой любовью, которую он потерял — лишь второй. Первой была моя мама. Он ничего мне не рассказывал, но я сама потом узнала, что они были в одной команде — Саммер, папа, моя мама и дядя Кроу. Она ушла от нас с папой, как только я родилась. Больше никто её не видел.
— Почему она оставила тебя?
— «Почему...» На этот вопрос я до сих пор не нашла ответа. Это было всё, о чём я могла думать . Я долго собирала информацию о ней отовсюду. Однажды я кое-что нашла. Думала, что это ключ к ответам на эти вопросы . Думала, это поможет найти мою маму. Я дождалась, когда папа уйдёт по делам, уложила Руби в тележку и потащила за собой. Мы шли часами. Ноги в мозолях и царапинах, усталость брала своё, но я не желала останавливаться. Я еле держалась на ногах, но меня это не волновало — мы дошли. И тогда я увидела их [Гримм]... Горящие красные глаза смотрели на нас — уставшую спящую малышку и её глупую старшую сестру, у которой не было сил даже позвать на помощь . Я буквально подала нас обоих им на серебряном блюдечке. Но, к счастью для нас, неподалёку был наш дядя Кроу... В ту ночь нас обоих чуть не погубило моё упрямство .
— Янг, мне очень жаль... Я понимаю, что ты хочешь сказать, но в моём случае это не одно и то же! Я не ребёнок, и ищу не ответы , а...
— Я сказала, что не хочу тебя останавливать. Я не могу. По сей день я хочу знать, почему моя мать нас бросила. Но после произошедшего я больше не дам этой цели контролировать меня. Мы ищем ответы , которые нам нужны, Блэйк. Но если мы угробим себя в процессе, разве они того стоят?
— Ты не понимаешь! Только я могу это сделать!
— Нет , это ты не понимаешь! Если Роман Торчвик войдёт в эту дверь , что ты сделаешь?
— Поймаю его!
— Нет , ты проиграешь.
— Я могу его остановить.
— Ты даже меня не можешь остановить!... Я не прошу тебя остановиться. Но, пожалуйста... возьми передышку. Если не для себя, то для тех, кому ты не безразлична.

Отдашь ключи
И свысока поднимешь бровь.
Всё, что смогла,
Я отдала тебе любовь .
Ты всё взяла, ну что ж, изволь,
А мне оставь хотя бы боль .

Как ни печалиться,
В надежде сердцу ни тщиться
Об участи лучшей,
Не угадать человеку судьбы, -
Так и живётся ему.

... Когда ты первый раз пришел сюда, я послал за тобою, желая оказать тебе честь . Ты же испугался, ибо ты темен и невежествен, и решил, что я желаю тебе зла, и пошел, как зверь против зверя другой породы, и поймал в ловушку этого Рэнсома. Ты собирался предать его злу, которого боялся сам.

Я помню всё прошлое абсолютно точно так же, как ты его забываешь... И чем больше силюсь хоть как-то забыть, тем явственней вспоминаю разные факты . Прямо беда ...

Снова туда, где море огней,
Снова туда с тоскою своей,
Светит прожектор,
Фанфары гремят,
Публика ждёт,
Будь смелей, акробат!
Со смертью играю,
Смел и дерзок мой трюк.
Всё замирает,
Всё смолкает вокруг.
Слушая скрипку,
Дамы в ложах вздохнут,
Скажут с улыбкой -
Храбрый шут.
Да, я шут, я циркач…
Так что же?
Пусть меня так зовут вельможи,
Как они от меня далеки, далеки,
Никогда не дадут руки .

Если бы вы могли вернуться во времени и что-то изменить... Единственный момент, когда ты можешь что-то изменить, это сейчас, и это «сейчас» течёт сквозь пальцы со скоростью мысли .

Женщина чувствует, когда муж ей не верен.

Убиваю время , убивая еще один день в своей жизни .

Войны будут продолжаться до тех пор, пока есть желающие умирать.

Мне хотелось бы сжать ее тело в своих руках, и просто водить ладонями по этой нежной коже, но как это возможно? Я, наверное, сошла с ума, если хочу видеть ее другой.

— Ненавижу тебя, — сказала я.
Он покачал головой:
— Это не правда .
— Хочу ненавидеть.
— Надеюсь, у тебя не получится.

Для чего этот звук стал наградой за смерть ?
Для кого ты танцуешь на небе фокстрот?
Ничего не приносит мне дней круговерть.
Никого не зовет твой измученный рот .
Твоя тень обнимает за плечи меня,
Высота отрывает печаль от земли.
Нам с тобой не хватило вчерашнего дня.
Дым костров да кругом корабли .

— Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста...
— Куда идти?
— К себе.
— Я пойду с тобой.
Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику.
— У меня нет никакого выбора?
Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор . Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты.
— А если я скажу, что нет ?
— Я прошу тебя не насиловать меня.
— Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие , если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение , даже когда...
Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи , которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

Я хороший, просто хотел угореть по злу,
С теми, кого люблю.
И вот теперь
Ползу к финишу.
Одинокий ублюдок.

Тебя здесь нет , и сердце так тоскует,
Мне без тебя грустно одному.
Тебя здесь нет, и всё меня волнует,
Мне без тебя счастья не найти...

Вот так жизнь нас, дураков, учит: возьмешься потянуть всё это, все кричат вокруг: «Браво! Правильно ! Ещё чуть-чуть, а мы тут скоро подбежим, поможем!» Потом глядишь — никого нет , один. А потом привыкаешь. И уже выясняется, что лямка эта — содержание жизни . И все разговоры об этом, и всё в семье — тоже об этом.

Он и без того был мне гадок. Будь он еще заразен, я бы с ним не возилась.

Всё-таки что-то с нашей цивилизацией не так. Ты посмотри на нас, на людей, издали, с какой-нибудь отдалённой планеты. Какие-то жуткие существа, веками истребляющие друг друга и постоянно создающее всё новые средства массового уничтожения. Никто из прочих живых существ не отличается таким зверством. Хотя слово «зверство» тут не годится. Звери не собираются в войска, чтобы убивать себе подобных. Только мы, homo sapiens, одновременно с созданием « Песня песней», «Лунная соната» и « Девочки с персиками» изобретаем гильотины, танки, ракеты, бомбардировщики и отравляющие вещества для истребления таких же homo sapiens. Причём, чем выше прогресс , тем мощнее становятся средства массового истребления себе подобных.