Цитаты, афоризмы и статусы на тему «»

Встречи людей — кажется мне порой — похожи на встречи поездов, когда они, промелькнув друг мимо друга , равнодушно разъезжаются в глубокой ночи.

Это ошибка, бессмысленный акт насилия, когда мы сосредотачиваемся на «здесь и сейчас» в полном убеждении, что ухватываем самое существенное. А было бы куда важнее, уверенно и спокойно, с невозмутимым юмором и соразмерной грустью обживать то временное и многомерное пространство , что, собственно, и есть мы.

Я по-прежнему там, в той далекой временной точке, я никогда оттуда не уходил, нет , я врастаю в это прошлое или произрастаю из него. Оно для меня настоящее , это прошлое , не просто короткие эпизоды, вспыхивающие в памяти. <...> Не обманывайтесь в том, что мы смехотворно поверхностно называем настоящим.

В интимности мы ограничены друг другом, и невидимые оковы становятся нашими освободительными узами. Ограничение это императивно: оно предполагает исключительность. Делить значит предавать.

Заблуждение думать , что решающие моменты жизни , навсегда меняющие ее привычное течение , должны быть исполнены эффектного, кричащего драматизма, эдакий выплеск душевных порывов. <...> В действительности драматизм жизненно важных поворотов невероятно тих. Он имеет так мало общего с грохотом взрыва, столбом пламени или извержением лавы, что поворот — в тот момент, когда он совершается — остается подчас даже незамеченным. Если он начинает свое революционное действие и заботится о том, чтобы жизнь облеклась в новый свет или получила совершенно новое звучание, то делает это безмолвно. И в этом дивном безмолвии его особое благородство .

Пошлость коварнее любой тюрьмы. Ее решетки позолочены примитивными выдуманными чувствами и кажутся затворнику колоннами дворца.

Истинно ли, что кто-то действительно интересуется мной, а не своим интересом ко мне?

Если другие лишают нас своего расположения, уважения и признания, почему мы не можем просто сказать им: «Мне ничего этого и не нужно, я самодостаточен? Разве это не отвратительная форма несвободы — то, что мы не можем этого сделать? Разве это не делает нас рабами других? Какие ощущения мы можем использовать против этого, как дамбу, как заградительный вал? Какой должна быть наша внутренняя крепость?

... от чего зависит, что мы проживаем месяц как наполненное время , наше время , а не то, которое протекает мимо нас, которое мы просто претерпеваем, которое просачивается сквозь пальцы, так что оно для нас становится потерянным, упущенным временем? Мы печалимся о нем не потому, что оно прошло, а потому что мы из него ничего не извлекли.

Не принимай себя слишком всерьез.

Мы не ограничены кратким настоящим, оно простирается глубоко в наше прошлое . Оно пронизывает все наши чувства , в особенности те глубинные, которые определяют, кто мы есть и как это — быть тем, кто мы есть. У этих чувств нет временных рамок, они этих рамок не знают и не признают.

Мне потребовался год, чтобы понять, сколько длится месяц.

Мы все обломки забытья.

Жить мгновением — как верно и как прекрасно это звучит! Но чем больше я этого хочу, тем меньше понимаю, что это значит.

В юности мы живем так, будто бессмертны. Знание о том, что умрем, вьется над нами, как лента серпантина, не задевая.

Если бы мы наконец поняли, что во всех наших деяниях и чаяниях мы лишь зыбучий песок, поглощающий и поглощаемый, что тогда будет со всеми нашими хвалеными святынями: гордостью, раскаянием, стыдом?

... для многого, что мы переживаем, решающее значение имеет то, что оно не связано с мыслью о конечности, скорее с ощущением, что впереди еще много времени.

Памятуя о смерти мы прокладываем дорогу к другим. Прекращаем вражду, просим прощения за нанесенную обиду, высказываем симпатию к тем, к которым по малодушию не могли прийти раньше. Вещи , казавшиеся нам важными, теряют свою значительность: колкости, фанаберии, вообще все неприятности , что другие обрушивают на нас под влиянием настроения. «Memento»* — это приглашение почувствовать себя иначе.

Кажущееся мрачным напоминание [о смерти] вовсе не запирает нас в заснеженном монастырском дворе. Оно открывает дорогу на свободу, пробуждает нас к реальности.

Если другие доводят нас до того, что мы на них злимся: на их беспардонность, неправедность, грубость , — они испытывают свою власть над нами.