Цитаты на тему «» — страница 3

Больше не вернусь ни в кино , ни в театр . Теперь мой главный проект — ничего не делать и наслаждаться жизнью.

Всех отпустить? И Суходрищева? Есть!

Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперёд .

— Меня взяли в два часа, — сказал Гарсиа.
— За что?
Гарсиа политикой не занимался.
— Понятия не имею, — ответил Гарсиа, — они хватают каждого, кто думает не так, как они.

Было нечто, чем я, не сознавая этого, дорожил больше всего на свете. Это была не любовь , боже мой, нет , и не слава , не богатство . Это было… В общем, я воображал, что в известные минуты моя жизнь приобретала редкий и драгоценный смысл . И для этого не было нужды в каких-то особых обстоятельствах, нужна была просто некоторая четкость.

Вот ход моих рассуждений: для того, чтобы самое банальное происшествие превратилось в приключение, достаточно его РАССКАЗАТЬ. Это-то и морочит людей; каждый человек — всегда рассказчик историй, он живет в окружении историй, своих и чужих, и все, что с ним происходит, видит сквозь их призму. Вот он и старается подогнать свою жизнь под рассказ о ней.
Но приходится выбирать: или жить , или рассказывать.

Честные бедняки не подозревают, что их жизненное назначение — давать пищу нашей щедрости. Это стыдливые бедняки — они жмутся к стенкам. Я бросаюсь к ним, сую им в руку мелочь и, главное, одариваю их пленительной улыбкой улыбкой равенства. Вид у них дурацкий, и мне противно прикасаться к ним, но я принуждаю себя это искус. К тому же необходимо, чтобы они меня любили, любовь ко мне скрасит им жизнь . Я знаю, что им не хватает насущного, и мне нравится быть для них предметом роскоши.

Мое «я», мой характер , мое имя — все было в руках взрослых; я приучился видеть себя их глазами, я был ребенком, а ребенок — это идол, которого они творят из своих разочарований.

Я совершил свое дело. Доброе дело. Я понесу его на плечах, как путник, переходя реку вброд, переносит на своих плечах ребенка, я за него в ответе. И чем тяжелее будет нести, тем радостней, потому что в нем — моя свобода . Вчера еще я брел по земле куда глаза глядят, тысячи путей выскальзывали у меня из-под ног, все они — принадлежали другим. Я шел по любому из них — по прибрежной тропе бурлаков, по тропинке погонщика мулов, по мощеному тракту, где мчатся колесницы, — но ни одна дорога не была моей дорогой. С сегодняшнего дня мне остался только один путь , и бог знает, куда он ведет, — но это мой путь .

Глаз увлажняется; мир перестает существовать. Вы не представляете, как это освежает. Четыре тысячи кратких мгновений отдыха в час. Четыре тысячи передышек.

Разрешите доложить: особо опасный рецидивист Кроликов, вступив в преступную связь с послом и президентом США… Кто генерал? Я генерал? Я Пискунов. Третья мировая? Из-за меня? Уже идёт? Ах, идиот!..

Свобода состоит в том, чтобы посмотреть в лицо ситуациям, в которые ты попал по собственной воле, и принимать на себя всю ответственность за них.

Трус определяется по совершенному поступку. То, что люди смутно чувствуют и что вызывает у них ужас , – это виновность самого труса в том, что он трус. Люди хотели бы, чтобы трусами или героями рождались.

Он же Автандил Калашников, он же — Алёша Муромец, он же — проповедник южно-корейской секты преподобного Муна Сунь Хунь в Чань.

Настоящие дамы не знают что почем, они любят красивые безрассудства, глаза их — прекрасные и простодушные цветы , расцветшие в теплицах.

У каждого настоящего есть своё будущее , которое освещает его и которое исчезает вместе с ним, становясь прошлым-будущим.

Я знаю заранее — сегодняшний день потерян.

Хороших отцов не бывает. Сделать ребенка — к вашим услугам, иметь детей — за какие грехи?

Она забывала все, она спасалась забвением, спасалась ежеминутно, забывая есть, забывая спать. Однажды она забудет дышать, и наступит конец .

Выплюнь! Выплюнь, гад, национальное достояние, слышь, Кроликов? Выплюни!