Цитаты на тему «» — страница 2

Мы какое-то мгновение колебались, вспомнив условия стрелять «только по неживым целям». Но потом решили, что и Стёпа Карафолька, и Антончик Мациевский, и Гришка Сало, и даже Вася Деркач по характерам своим абсолютные трупы, и поэтому целиком подходят под рубрику «неживые цели».
Ми якусь хвилю вагалися, згадавши умову стріляти «тільки по неживих цілях». Але потім вирішили, що й Стьопа Карафолька, і Антончик Мацієвський, і Гришка Сало, і навіть Вася Деркач за характерами своїми абсолютні трупи, і тому цілком підпадають під рубрику «неживі цілі».

... А весна , как струна, завывает в груди,
Завывает и сердце щекочет...
Я люблю — а весна всё сулит впереди
И несбыточной сказкой морочит.
А как глянет с весной ночи ясная тень ,
Поджидать меня выйдет подруга;
Загремит соловей, да запахнет сирень -
И пойдем мы вдоль сонного луга...

И, прочитанный том закрывая,
Благодарно сходя с корабля,
Ты увидишь, мой мальчик, какая,
Тайны полная, ждет нас земля !
Вел дорогой тебя неуклонной
Сквозь опасности, бури и мрак
Вдохновленный мечтою ученый,
Зоркий штурман, поэт и чудак.

Правильная цена — это столько, сколько ты готов заплатить.

И он — генералиссимус победы,
Приветствуя неведомую рать,
Как будто говорит: «Недаром деды
Учили нас науке побеждать».
Несокрушима воинская сила
Того, кто предан родине своей.
Она брала твердыни Измаила,
Рубила в клочья прусских усачей.
В Италии летела с гор лавиной,
Пред Фридрихом вставала в полный рост ,
Полки средь туч вела тропой орлиной
В туман и снег на узкий Чертов мост.
Нам ведом враг, и наглый и лукавый,
Не в первый раз встречаемся мы с ним.
Под знаменем великой русской славы
Родной народ в боях непобедим.
Он прям и смел в грозе военных споров,
И равного ему на свете нет .
«Богатыри!» — так говорит Суворов,
Наш прадед в деле славы и побед.

Оставили след свой суровые годы
В морщинах, в короткой его седине,
Но те же глаза сквозь туман непогоды
Глядят, разгораясь в холодном огне.
Быть может, и радость приходит все реже,
И медлит в полете раздумчивый стих,
Но он не сдается — ведь сосны все те же
И та же могучая поступь у них!
Пусть яростно ветры над ними несутся,
Пусть давит им плечи дождливая муть,
Их можно сломать, но они не согнутся,
Со скрипом, со стоном, но выпрямят грудь .
И, в дюны впиваясь пятой узловатой,
Как мачты тугие, гудя в высоте,
Несут они берег — свой парус косматый —
К бессонному солнцу и вечной мечте.

Я вижу избы, взгорья ветровые,
И, уходя к неведомой судьбе,
Родная непреклонная Россия ,
Я низко-низко кланяюсь тебе.

Колючие травы, сыпучие дюны
И сосны в закатной туманной пыли,
Высокие сосны, тугие, как струны
На гуслях рапсодов латышской земли.
За ними взбегает Янтарное море
На сглаженный ветром ребристый песок,
И горькая пена в усталом узоре,
Слабея и тая, ложится у ног.
Склоняясь в крылатке над тростью тяжелой,
С помятою черною шляпой в руке
Стоит он, вдыхая вечерние смолы,
На темном, остывшем от зноя песке.

Деньги — в Нью-Йорке, бордели — в Париже, но идеалы — идеалы только в Лондоне.

Слушай, может, ты не кукурузу, может, ты пуговицу посадил, чтоб штаны выросли?
Слухай, може, ти не кукурудзу, може, ти гудзика посадив, щоб штани виросли?

Ты у моей стояла колыбели,
Твои я песни слышал в полусне,
Ты ласточек дарила мне в апреле,
Сквозь дождик солнцем улыбалась мне.
Когда порою изменяли силы
И обжигала сердце горечь слёз,
Со мною, как сестра, ты говорила
Неторопливым шелестом берёз.
Не ты ль под бурями беды нано́сной
Меня учила (помнишь те года?)
Врастать в родную землю, словно сосны,
Стоять и не сгибаться никогда ?
В тебе величье моего народа,
Его души бескрайние поля,
Задумчивая русская природа ,
Достойная красавица моя!

Скользкий камень, а не пески.
В зыбких рощах огни встают.
Осторожные плавники
Задевают щеки мои.
Подожди… Дай припомнить… Так!
Это снится уже давно:
Завернули в широкий флаг,
И с ядром я пошел на дно .
Никогда еще ураган
Не крутил этих мертвых мест,-
Сквозь зеленый полутуман
Расплывается Южный Крест .
И, как рыба ночных морей,
Как невиданный черный скат,
Весь замотан в клубок снастей,
Накрененный висит фрегат.

Было так: Нева, как зверь, стонала,
Серые ломая гребешки,
Колыхались барки у причала,
И царапал стынущие щеки
Острый дождь , ложась, как плащ широкий,
Над гранитным логовом реки.
Пулеметы пели. Клювоносый
Ждал орел, нацелясь в грудь страны,
В бой пошли кронштадтские матросы
Черным ливнем на мосту Дворцовом,
И была в их оклике суровом
Соль и горечь штормовой волны.
Во дворце дрожали адвокаты ,
У костров стояли юнкера.
Но висел над ними час расплаты,
И сквозь дождь октябрьской непогоды
В перекличке боевой заводы
Пели несмолкаемо: «Пора!».

Мне не спится. На Неве смятенье,
Медь волны и рваная заря .
Мне не спится — это наводненье,
Это грохот пушек, вой завода
И такая, как тогда, погода:
Двадцать пятый вечер октября.
Знаю, завтра толпы и знамена,
Ровный марш, взметающий сердца,
В песне — за колонною колонна...
Гордый день ! Но, глядя в очи году,
Я хочу октябрьскую погоду
Провести сквозь песню до конца!

Среди балтийских солнечных просторов,
Над широко распахнутой Невой,
Как бог войны, встал бронзовый Суворов
Виденьем русской славы боевой.
В его руке стремительная шпага,
Военный плащ клубится за плечом,
Пернатый шлем откинут, и отвага
Зажгла зрачки немеркнущим огнем.
Бежит трамвай по Кировскому мосту,
Кричат авто, прохожие спешат,
А он глядит на шпиль победный, острый,
На деловой военный Ленинград.
Держа в рядах уставное равненье,
Походный отчеканивая шаг ,
С утра на фронт проходит пополненье
Пред гением стремительных атак.

Для тебя открыт весь мир, но ты зашел в тупик .

Жизни в наших телах осталось процентов пять, не больше. Да и эти пять процентов — это была не жизнь , а одна макуха.

Гляжусь в твоё лицо — и всё былое,
Всё будущее вижу наяву,
Тебя в нежданной буре и в покое,
Как сердце материнское, зову.
И знаю — в этой колосистой шири,
В лесных просторах и разливах рек —
Источник сил и всё, что в этом мире
Ещё свершит мой вдохновенный век !

Есть правдивая повесть о том,
Что в веках догоревшие звезды
Всё еще из пустыни морозной
Нам немеркнущим светят лучом.
Мы их видим, хотя их и нет ,
Но в пространстве, лучами пронзенном,
По простым неизменным законам
К нам доходит мерцающий свет .
Знаю я, что, подобно звезде,
Будут живы и подвиги чести,
Что о них негасимые вести
Мы услышим всегда и везде.
Знаю — в сотый и тысячный год,
Проходя у застав Ленинграда,
Отвести благодарного взгляда
Ты не сможешь от этих высот.
Из весенней земли, как живой,
Там, где тучи клубились когда-то,
Встанет он в полушубке солдата -
Жизнь твою отстоявший герой.

Так и жил он: легче водопада,
Злей костра. Кончая снежный век ,
Как ружье приподнятого взгляда
Не опустит этот человек !
Что ж, Вассо, на шкур медвежьих ворох
Крепче ставь кремневое ружье.
Круче сыпь зернистый сизый порох
В это сердце – гулкое, мое!
Пусть и я, в свою победу веря,
Прыгая с ручьями по камням,
Раньше всех услышу запах зверя
И, ударив, промаха не дам!