Цитаты на тему «» — страница 4

Любви достаточно. Живите только из любви .
Она , возможно, продлится долго, а возможно нет , но не беспокойтесь об этом. Даже если она всего лишь на мгновение, она даст вам вкус вечности.
И есть вероятность того, что если вы не будете бояться, она продлится дольше, потому что страх — это яд, он отравляет все.
Если вы не беспокоитесь о будущем, вы можете прожить день так тотально, что из этой тотальности родится прекрасное будущее . Но если вы боитесь завтра , вы можете разрушить сегодня.
А когда сегодняшний день разрушен, из чего тогда родится завтрашний день ?

Они принялись строить новую жизнь – ошибаясь, падая, выбирая неверные тропы, разочаровываясь, но ни на секунду не забывая о том, что их спасительный плот состоит из трех крепких бревен – любви , поддержки и понимания.

Не думай так, будто обрекаешь меня на гибель. Даже если линии сменятся и меня уже не будет... пока ты будешь помнить меня, я останусь здесь.

— Доктор Фразер говорит, что ты ничего не ешь.
— Это яд.
— А что ты хочешь от больничной столовой?

— На групповом свидании из себя еле слово выдавишь, чего со мной такой громкий?
— К-как ты?!
— Ты забыл закрыть приложение. Я все время подслушивала исподтишка. Сложно было не расколоться. Твои шутки были ужасны. Кто вообще сбегает, когда начинаются игры на свидании? Испортил «Правду или действие »
— Секундочку... Когда ты встретишься с Хияджо и профессором, ты предоставишь им свои данные?
— Конечно, и все, что я слышала будет включено.

— Я... не смогу спасти тебя... Прости.
— Нет , спасибо тебе. Спасибо за то, что ради меня ты столько страдал... спасибо .

Здорово, когда человек умеет хорошо драться! Он всегда сможет с минимальными потерями выйти из ситуации , в которую, не умея драться, он вообще бы не попал.

— Может быть мы что-то упускаем?
— Да, всего лишь шанс всей нашей жизни !

Тебе сто́ит объяснять свой бред .

Пусть я умру бесславно и пусть погибну забытым и неизвестным. Лишь бы никто не мог сказать, что я вошёл в сонм мёртвых, чтобы укорять живых.

Помни, что я говорил тебе про дом со множеством комнат. Есть комнаты, в которые мы не должны входить. Гнев . Страх . Любая страсть , ведущая нас к «одержимости», которая губит людей на войне. Привычка — победитель. Когда приучаешь ум думать так, и только так, когда не позволяешь ему думать по-другому, это порождает великую силу в бою.

Царь — тот, кто не остается в своем шатре, когда его воины проливают кровь и гибнут на поле боя. Царь — тот, кто не обедает, когда его воины идут голодными, не спит, когда они несут дозор на стене. Царь — тот, кто не добивается преданности воинов с помощью страха и не покупает ее за золото . Он заслуживает их любовь потом на своей спине и страданиями, что переносит ради них. Самую тяжелую ношу царь поднимает первым и кладет последним. Царь не требует службы от тех, кого ведет за собой, он сам служит им. Он им служит, а не они — ему.

Диэнек говорил, что душа похожа на дом со множеством комнат. Есть комнаты, в которые нельзя входить. Предчувствие смерти — одна из таких комнат. Мы не должны давать себе даже думать о ней.

Тот, кто правит временем — правит всем миром.

Противоположность страха — это любовь .

— Хуже уже некуда!
— Боюсь, это недостаток воображения.

Я только хочу сказать, что есть вещи , на которые нельзя повлиять. Их нужно просто принять и все. Нужно идти дальше. Изо всех сил.

Максим, пойми, идеология ненависти никогда никого ещё не привела к настоящему успеху, — продолжил он убеждать, — только если к короткому, яркому, но всегда печально заканчивающемуся. По итогу тебя в любом варианте ждёт тупик и разочарование . Послушай умного человека , не надо пробовать самому в очередной раз наступать на известные грабли — учись на чужих ошибках! Не люди , целые страны влачат жалкое существование , или скатываются в небытие , приняв за государственную идею ненависть или отрицание .

— Ну да, конечно! — рявкнула Китти. — Тебе хорошо !
— Думаешь? — Мальчик окинул себя взглядом.
Он сидел прямо, аккуратно скрестив ноги , на манер египетского писца.
— С тех пор как умер Птолемей, прошло две тысячи сто двадцать девять лет, — сказал он. — Ему было четырнадцать. Восемь мировых империй вознеслись и пали с тех пор, а я всё ещё ношу его облик. Как ты думаешь, кому из нас лучше?

Ни смерть , ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного «я». Слияние с пустотой дарует покой забвенья, но сознавать, что ты существуешь, но больше не являешься единственным, отличным от других это истинная трагедия и ужас , которым нельзя подыскать определение.