Цитаты на тему «» — страница 11

Шеф, постарайтесь избегать Тхэ Ян. Круги на полях менее загадочны, чем тёмные круги под её глазами.

А быть может, каждый из вас уже начал — не заметив этого — тот единственный путь , который предназначен ему судьбой.

<...> Слушай! Не навечно привязаны мы к кругам мира, и за ними больше, чем память .

Выглядел он незабываемо: мало того, что весь в нелепых бантиках, так еще и белобрысые лохмы торчат из-под тюрбана, глазищи синие, как у новорожденного котенка, и безумные, как у Орденского послушника в первые годы обучения. Одно слово, красавчик.

Когда сердце сомневается, боль даст ответ.

В следующий раз, если скажу тебе не лезть — исчезай в ту же секунду, а когда говорю тебе не ходить, вообще забудь, как ногами передвигать.

Сломать можно почти кого угодно, было бы желание. Зато привести сломленного человека в порядок – тяжкий труд , не каждый за такое возьмётся.

Распускать несвоевременные слухи всегда опасно – они могут попасть не по адресу. Во всех долгих войнах с Черной Башней измена всегда была нашим главным врагом.

Я не сражаюсь ни на чьей стороне, ведь никто не сражается на моей.

То, что вы делаете со временем – это то, что вы делаете со своей жизнью. То, как вы тратите время – это то, как вы тратите свою жизнь .

Я — служитель тайного огня, хранитель пламени Анора! Тёмный огонь тебе не поможет, пламя Удуна! Возвращайся во Тьму! Ты не пройдешь!

— Ты бы остерегся, Теоден, — вмешался Гэндальф. — Хоббитам только дай волю — они усядутся хоть на поле битвы и давай обсуждать кушанья и стряпню, а заодно порасскажут о деяньях своих отцов, дедов и прадедов, девятиюродных родичей с отцовской и материнской стороны.

Гил-Гэлад, светлый государь,
Последний всеэльфийский царь,
Хотел навеки превозмочь
Нависшую над миром ночь .
Сиял, как солнце , щит в ночи,
Ломались черные мечи,
А светлый меч меж черных скал
Разящей молнией сверкал.
И царь сумел развеять ночь -
Развеять, но не превозмочь, -
И закатилась навсегда
За край небес его звезда .

Я размышляю у огня
О том, что повидал:
О летних днях, когда в лугах
Цветочный дух витал,
О днях, когда осенний лист
Кружился на ветру
И солнца в мглистом серебре
Вставало поутру.

За Фродо!

— Времена меняются, дедушка.
— Времена, возможно. Но не люди .

Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли . Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

— <...> Будь осторожен!
— А когда я был неосторожен за эти долгие годы ? — горько спросил Арагорн.
— Да, пожалуй, не был. Тем обиднее оступиться в конце пути.

В любом человеческом языке слишком много лишних, необязательных слов и всегда не хватает нужных.

Впервые слышу от тебя не только дельный, но и приятный совет. Даже опасаюсь: поскольку все твои неприятные советы неизменно были к добру, то не к худу ли приятный?