Цитаты на тему «» — страница 9

— Погоня окончена.
— Будут и другие, милый Волк.

Если человек , много лет дравшийся рядом с тобой и деливший с тобой хлеб , вдруг оказывается предателем — это больнее его смерти.

— Эх, никак не заставишь вас понять, никак не втолкуешь вам, что это за штука — жизнь ! Конечно, она имеет цену только для себя самой. И могу сказать вам, что моя жизнь сейчас весьма ценна... для меня. Ей прямо нет цены, хотя вы скажете, что я очень ее переоцениваю. Но что поделаешь, моя жизнь сама определяет себе цену.
Видите ли, я испытываю сейчас удивительный подъем духа. Словно все времена звучат во мне и все силы принадлежат мне. Словно мне открылась истина , и я могу отличить добро от зла, правду от лжи и взором проникнуть в даль. Я почти готов поверить в Бога. Но, — голос его изменился и лицо потемнело, — почему я в таком состоянии? Откуда эта радость жизни ? Это упоение жизнью? Этот — назовем его так — подъем? Все это бывает просто от хорошего пищеварения, когда у человека желудок в порядке, аппетит исправный и весь организм хорошо работает. Это — брожение закваски, шампанское в крови, это обман, подачка, которую бросает нам жизнь , внушая одним высокие мысли , а других заставляя видеть Бога или создавать его, если они не могут его видеть. Вот и все: опьянение жизни , бурление закваски, бессмысленная радость жизни , одурманенной сознанием, что она бродит, что она жива. Но увы! Завтра я буду расплачиваться за это, завтра меня, как для запойного пьяницы, наступит похмелье . Завтра я буду помнить, что я должен умереть и, вероятнее всего, умру в плавании; что я перестану бродить в самом себе, стану частью брожения моря; что я буду гнить; что я сделаюсь падалью; что сила моих мускулов перейдет в плавники и чешую рыб. Увы! Шампанское выдохлось. Вся игра ушла из него, и оно потеряло свой вкус .

Эти глаза могли быть мрачными, как хмурое свинцовое небо ; могли метать искры, отливая стальным блеском обнаженного меча; могли становиться холодными, как полярные просторы, или тёплыми и нежными. И в них мог вспыхивать любовный огонь , обжигающий и властный, который притягивает и покоряет женщин, заставляя их сдаваться восторженно, радостно и самозабвенно.

Часто первым нападает именно тот, кто больше боится, у кого не хватает душевных сил жить в ожидании удара.

У порога, видно, буду помирать!
Не пускаете домой родную мать !
Открывайте, не валяйте дурака!
Я козлиха, но охрипшая слегка...

— С этой добычей я расправлюсь в два счёта!
— А если нет ?
— Тем интереснее...

— Его выковали в землях, где нам не рады.
— Они будут с нами считаться!

Бусый хорошо помнил день , когда Лакомка и лесные белки дали ему понять, что в роду Белок он был чужим. Хорошо , Ульгеш его в лесу отыскал, обратно привёл. Ка-ак ему Осока по шее дала!... Тяжёлая рука у неё, иному парню на зависть . И ведь на душе сразу легче стало. Кто совсем не нужен, того по шее не бьют.

Разговор коснулся Люцифера из поэмы Мильтона, и острота анализа, который давал этому образу Волк Ларсен, и красочность некоторых его описаний показывали, что он загубил в себе несомненный талант . Мне невольно пришел на память Тэн, хотя я и знал, что Ларсен никогда не читал этого блестящего, но опасного мыслителя.
— Он возглавил борьбу за дело, обреченное на неудачу, и не устрашился громов небесных, — говорил Ларсен. — Низвергнутый в ад, он не был сломлен. Он увел за собой треть ангелов, взбунтовал человека против бога и целые поколения людей привлек на свою сторону и обрек аду. Почему был он изгнан из рая? Был ли он менее отважен, менее горд, менее велик в своих замыслах, чем господь бог ? Нет ! Тысячу раз нет ! Но бог был могущественнее. Как это сказано? «Он возвеличился лишь силою громов». Но Люцифер — свободный дух . Для него служить было равносильно гибели. Он предпочел страдания и свободу беспечальной жизни и рабству. Он не хотел служить богу. Он ничему не хотел служить. Он не был безногой фигурой вроде той, что украшает нос моей шхуны. Он стоял на своих ногах. Это была личность !
— Он был первым анархистом, — рассмеялась Мод, вставая и направляясь к себе в каюту.
— Значит, быть анархистом хорошо ! — воскликнул Волк Ларсен.
Он тоже поднялся и, стоя перед ней у двери в ее каюту, продекламировал:
... По крайней мере здесь
Свободны будем. Нам здесь бог не станет
Завидовать и нас он не изгонит.
Здесь будем править мы. И хоть в аду,
Но все же править стоит, ибо лучше
Царить в аду, чем быть рабом на небе.

— Хватай котика!
— А ведь Ренгар — опытный охотник.
— Но сейчас он — добыча .

— Животные большей частью бывают грустные, — продолжала она . — И когда человек очень грустен, грустен не потому, что у него болят зубы или он потерял деньги , а потому, что он вдруг чувствует, каково все, какова вся жизнь , и грусть его настоящая, — тогда он всегда немножко похож на животное, тогда он выглядит грустно, но в нем больше настоящего и красивого, чем обычно.

У меня не хватило дыхания. Тысячи вещей надо было сейчас сказать десятью словами.

Бог был более могуществен, но у Люцифера был свободный дух . Служить значило покоряться. Он предпочел страдать, лишь бы сбросить рабство . Он не хотел служить ни Богу, ни кому-либо другому. Он не был пешкой. Он стоял на своих собственных ногах. Это была личность .

— Весь мир наблюдает за борьбой США и КНДР. Что победит: железные нервы или стальные яйца ?
— А может дружба ?
— Дружба или стальные яйца ? [смеется]... Ставлю на яйца ...

Ведь человек действует, повинуясь своим желаниям.

Прекрасная вещь – довольство, безболезненность, эти сносные, смирные дни, когда ни боль , ни радость не осмеливаются вскрикнуть, когда они говорят шепотом и ходят на цыпочках. Но со мной, к сожалению, дело обстоит так, что именно этого довольства я не выношу, оно быстро осточертевает мне, и я в отчаянии устремляюсь в другие температурные пояса, по возможности путем радостей, а на худой конец и с помощью болей.

— Ты меня слышишь, милый Волк?
— Да, маленькая Овечка.
— Ты расстроен?
— Да.
— На что похожа грусть ?
— На долгую охоту без убийства.

И тут я разозлился, загрустил, увидел, что я совсем один и никто меня не понимает.

С патетикой и убийствами надо теперь покончить! Образумьтесь наконец! Вы должны жить и должны научиться смеяться. Вы должны научиться слушать проклятую радиомузыку жизни , должны чтить скрытый за нею дух , должны научиться смеяться над ее суматошностью. Вот и все, большего от вас не требуется.