Цитаты на тему «» — страница 22

Матроса Джонсона одушевляла идея, принцип, убежденность в своей правоте. Он был прав, он знал, что прав, и не боялся. Он готов был умереть за истину, но остался бы верен себе и ни на минуту не дрогнул. Здесь воплотились победа духа над плотью, неустрашимость и моральное величие души, которая не знает преград и в своем бессмертии уверенно и непобедимо возвышается над временем, пространством и материей.

— Да все нормально, — успокоил её Волк. — Ты любила её. Я бы чувствовал тоже самое, если бы кто-то захотел стереть чип Скарлет и отдать его в армию Леваны.
Скарлет остолбенела, почувствовав, как заливается краской. Он говорил абсолютно серьезно и искренне...
— Ооо, — протянула Ико. — Волк только что сказал, что любит Скарлет? Как это мииило!
Красная как помидор Скарлет недовольно скривилась.
— Он не... Это не... — Она стиснула кулаки, борясь с собой. — Давайте сменим тему. Что вы там говорили насчет этих задержанных?
— Она покраснела? Судя по голосу, кажется, да! — не унималась Ико.
— Покраснела, — подтвердил Торн, непринужденно перемешивая карты. — И кстати, Волк тоже, кажется, немного смущен.

— На расстоянии двадцати одного фута я бы победил [с ножом против стрелка]. На большом расстоянии у меня есть и другие возможности против стрелка.
— Например, договориться?
— Например, убежать.

Ну вот, я и хочу тебе показать, что незачем было особенно стараться. Я тебя и так понимаю.

Первое правило Уолл-стрит: никто, будь ты хоть гребаный Уорренн Баффетт или Джимми Баффетт, никто не знает, пойдут ли акции вверх, вниз, вбок или кругами, никто, и особенно брокеры.

Ничего не знать было страшнее, чем увидеть самое страшное.

Она понимала, как мало у них надежды на счастье , но сейчас, когда они все-таки вместе , это было не важно. Те мгновения, которые они могли провести вдвоем, казались целой вечностью, а будущая разлука относилась уже к какой-то другой, далекой жизни .

— Сколько нам лет, Овечка?
— Мы старше тех, чьи следы давно исчезли.
— Это много.
— Я помню все эти годы .

Хотел бы я любить хоть что–то так же, как я все ненавижу.

Эта челюсть — просто прелесть!
Позади тоска-печаль!..
Нержавеющая челюсть —
Нержавеющая сталь.

— Это и есть конец ?
— Не знаю. Ведь это не НАШ конец .
— Другие возвращаются?
— Да, но они жалеют об этом.

Утро зевало уже сквозь окна, свинцовое, окаянное утро дождливого зимнего дня.

Забавна и разнообразна игра человечества: самообман , над разоблачением которого Индия билась тысячу лет, – это тот же самообман , на укрепление и усиление которого положил столько же сил Запад .

— Привет! Спасатели прибыли!
— Не подходи ко мне!
— Не бойся, я совсем не такой, как раньше! Я прошёл курс лечения, я воспринимал еду, как замену любви , это доказано в книгах: «Разорвать круг», «Вылечиться за семь дней», «Перестань винить себя» и «Помощь ребёнку, писающему в постель». Эту взял по ошибке!
— Если ты приблизишься ещё на сантиметр — я заору!
— Это называется — «Пустые угрозы»... [ Вирджиния сидит в кресле троллей, прикованная наручниками ] Знаешь, у меня такое чувство, что ты не полностью мне доверяешь.
— Я тебе вообще не доверяю! Ты хотел съесть мою бабушку!
— Да нет ! [ освобождает Вирджинию от наручников ] Я просто пошутил, волки только делают вид, что совершают ужасные вещи . Я бы ни за что на свете не съел её, она такая старенькая! Я бы её не обидел! У меня даже слюни не потекли... Нет , конечно потекли, но очень медленно...

Огнеяр слишком любил волю, любил делать то, что хочется, и не заботиться о чужих делах. Его стремление к Гордеславову столу было гораздо слабее, чем нежелание трудиться ради того, чтобы его занять.

Чем дольше посижу — тем больше наловлю,
Чем больше наловлю — покушаю сытнее!
Чем больше рыбки съем — тем крепче я посплю,
Чем крепче я посплю — тем буду здоровее!
И всех победю! И всех победю! И всех победю!

– А где ваш брат? Что он делает?
– Он хозяин промыслового парохода «Македония» и охотится на котиков. Мы, вероятно, встретимся с ним у берегов Японии. Его называют Смерть Ларсен.
– Смерть Ларсен? – невольно вырвалось у меня. – Он похож на вас?
– Не очень. Он просто тупая скотина. В нем, как и во мне, много... много...
– Зверского? – подсказал я.
– Вот именно, благодарю вас. В нем не меньше зверского, чем во мне, но он едва умеет читать и писать.
– И никогда не философствует о жизни ? – добавил я.
– О нет , – ответил Волк Ларсен с горечью. – И в этом его счастье . Он слишком занят жизнью, чтобы думать о ней. Я сделал ошибку, когда впервые открыл книгу.

Да не тереби мне мозги, Сева. Будем надеяться, что Путин что-нибудь придумает. Путин ведь своих не бросает. Кинуть может, а вот бросить — не за что!

От женщин, которых я прежде любил, я всегда требовал ума и образованности, не вполне отдавая себе отчет в том, что даже очень умная и относительно очень образованная женщина никогда не отвечала запросам моего разума, а всегда противостояла им; я приходил к женщинам со своими проблемами и мыслями, и мне казалось совершенно невозможным любить дольше какого-нибудь часа девушку, которая не прочитала почти ни одной книжки, почти не знает, что такое чтение , и не смогла бы отличить Чайковского от Бетховена.

Ну что ж, слава Богу, я не твоя мать .