Цитаты на тему «» — страница 13

Он сам был как огонь — и согреет, и обожжет.

Сидящий перед ним смуглый черноволосый парень с белыми звериными клыками оседлал, казалось, саму грань миров, мира людей и мира Леса, его глаза были открыты в оба эти мира сразу. Те, кого пугало и отталкивало все чужое, видели в нем только звериную половину и боялись его, забывая, что вторая половина в нем — человеческая. Он не человек и не волк, он — оба сразу, и даже Скородуму нелегко было взять это в толк. И все же он благословлял судьбу за эту встречу, открытое окно за грань миров. Не каждому выпадает встретить такое, а понять — еще меньшим.

Все считают, что зимою и весною
Неизменное меню мое — мясное!
Обо мне сложилось мнение превратное.
Как хотел бы я хоть раз,
Хоть сегодня, хоть сейчас,
Доказать обратное!
<...>
Все корят меня, бранят меня, ругают.
Малых деток волком все пугают!
До чего же репутация ужасная.
Как хотел бы я хоть раз,
Хоть сегодня, хоть сейчас,
Сделать что-нибудь прекрасное !
<...>
Нарисован в сказках серым цветом.
Почитаешь, хуже волка — нету.
До чего же мой портрет непривлекательный.
Разве хуже я Кощея? Разве хуже Бармалея?
Разве я не обаятельный?

— Шо?! Опять?!!
— Не... Ты... Это... Есть хочешь?

Ты... заходи, если что!..

— Ждёт мои подарочки ребятня!
И тебе достанется от меня!
— Наконец, сбываются все мечты.
Лучший мой подарочек — это ты!

Риск — это лекарство от старости.

Мне всегда хочется здесь надышаться — чувствуете, как здесь пахнет? Как этот запах воска, которым натерт пол, и слабый привкус скипидара вместе с красным деревом, промытыми листьями растений и всем прочим создают благоухание, создают высшее выражение мещанской чистоты, тщательности и точности, исполнения долга и верности в малом. Не знаю, кто здесь живет , но за этой стеклянной дверью должен быть рай чистоты, мещанства без единой пылинки, рай порядка и боязливо-трогательной преданности маленьким привычкам и обязанностям.

Либо ты вешаешься — ну, так вешайся, значит, у тебя на то есть причины , — либо живешь дальше, и тогда заботиться надо о жизни . Проще простого.

– Ты слишком много смеешься, – ворчал Голубой Волк, – это несерьезно.
– А ты слишком серьезный, это не смешно .

Человеку, способному понять Будду, имеющему представление о небесах и безднах человечества, не пристало жить в мире, где правят здравый смысл , демократия и мещанская образованность.

Нет никакого рая. На краю Земли вообще ничего нет . Сколько ни иди, будет одно и то же. И всё-таки почему мне так сильно хочется найти его?

— Я извиняюсь, а где у гражданочки руки ?
— Вань, это же Венера Милосская.
— А ей чего, руки не положены?

Самый дешевый товар — это мнение других о тебе.

Растревожить их душу можно сильнее всего, если залезть к ним в карман.

Надо оставить прошлые ошибки прошлому. Не горевать о них, а исправлять. Набраться мужества и решимости — и исправлять.

— Животные обожают меня.
— Не сомневаюсь, — сказала Скарлет, выдавая фальшивое воодушевление. Закрыв дверь , она добавила: — Какие животные на ферме не без ума от волка?

Вождь был уже старый, слабеющий волк, а слабость отнимала у него долю смелости.

Надо бы гордиться болью, всякая боль есть память о нашем высоком назначении.

– Они копошатся, движутся, но ведь и медузы движутся. Движутся для того, чтобы есть, и едят для того, чтобы продолжать двигаться. Вот и вся штука! Они живут для своего брюха, а брюхо поддерживает в них жизнь . Это замкнутый круг; двигаясь по нему, никуда не придешь. Так с ними и происходит. Рано или поздно движение прекращается. Они больше не копошатся. Они мертвы.
– У них есть мечты, – прервал я, – сверкающие, лучезарные мечты о...
– О жратве, – решительно прервал он меня.
– Нет , и еще...
– И еще о жратве. О большой удаче – как бы побольше и послаще пожрать. – Голос его звучал резко. В нем не было и тени шутки. – Будьте уверены, они мечтают об удачных плаваниях, которые дадут им больше денег; о том, чтобы стать капитанами кораблей или найти клад, – короче говоря, о том, чтобы устроиться получше и иметь возможность высасывать соки из своих ближних, о том, чтобы самим всю ночь спать под крышей и хорошо питаться, а всю грязную работу переложить на других. И мы с вами такие же. Разницы нет никакой, если не считать того, что мы едим больше и лучше. Сейчас я пожираю их и вас тоже. Но в прошлом вы ели больше моего. Вы спали в мягких постелях, носили хорошую одежду и ели вкусные блюда. А кто сделал эти постели, и эту одежду, и эти блюда? Не вы. Вы никогда ничего не делали в поте лица своего. Вы живете с доходов, оставленных вам отцом. Вы, как птица фрегат, бросаетесь с высоты на бакланов и похищаете у них пойманную ими рыбешку. Вы «одно целое с кучкой людей, создавших то, что они называют государством», и властвующих над всеми остальными людьми и пожирающих пищу, которую те добывают и сами не прочь были бы съесть. Вы носите теплую одежду, а те, кто сделал эту одежду, дрожат от холода в лохмотьях и еще должны вымаливать у вас работу – у вас или у вашего поверенного или управляющего, – словом, у тех, кто распоряжается вашими деньгами.