Цитаты на тему «» — страница 5

Ведь ни твердости, ни особой самостоятельности за мной никогда не водилось. А слабым приходится искать расположения сильных, Стелла. Их дело — манить к себе, влечь, и расцветка им нужна нежная, как пыльца на крылышках у бабочек, она должна привораживать... если больше нечем расплатиться... за ночь приюта. Вот я и была не так уж добродетельна последнее время . Я искала приюта, Стелла. То под одной крышей, которая не умела хранить секретов, то — под другой... бушевала буря , все время ненастье, и меня закружило в этом вихре. Разве с этим кто-нибудь посчитался?... Мужчины ?... Да им, пока не влюблялись в меня, и невдомек было: есть я — нет ... А поди попробуй найти поддержку, если не обратишь на себя внимания, не будешь приметен. Вот слабым и остается — мерцать и светиться... вот и набрасываешь бумажный фонарик на электрическую лампочку.
Мне страшно, так страшно. Уж и не знаю теперь — долго ли меня еще хватит на всю эту канитель... Теперь на одной беззащитности уже не продержишься: слабость — слабостью, а красота — красотой. А я уже не та.

Молюсь за диких сердцем, заключенных в клетках.

Она не добавила: «И думай обо мне». Потому что странствия почти с первых шагов научили ее, что любое проявление чувств люди обычно встречают с насмешкой, высказанной прямо в лицо или спрятанной далеко за глухими ставнями.

Я надеялся, что смогу отвоевать тебя у Сомерсета, но теперь понимаю, что ошибался. Я оставил тебя в покое, чтобы дать тебе время понять, как ты нуждаешься во мне и хочешь меня, но ты лишь заполнила его дополнительной работой... Я схожу с ума, а ты, черт тебя возьми, выращиваешь очередной ряд хлопковых кустов.

Когда вокруг столько одиноких людей, было бы крайне эгоистично быть одному.

Удивительно, почему некоторые, кажется, с самого рождения знают, чем хотят заниматься, другие, как я, даже не имеют представления.

Есть и такие: сами прикладываются к бутылке редко, а вот она к ним — частенько.

Я хихикнула:
— Ого! Я действительно могла бы потянуть резину и свести тебя с ума.
Изабель взяла меня за руку и сжала её:
— Но ты этого не сделаешь, потому что в долгу передо мной за помощь .
— Верно. Большое спасибо .
— Мне не нужна твоя благодарность . Мне нужна остальная часть истории . Рассказывай.

— Ты должен попадать по банкам.
— Нет , совсем нет . Ты видишь пространство между банками? Я целюсь туда.

— Нельзя жить , основываясь на чем-то, во что ты не веришь.
— Но ты можешь покончить с жизнью, основываясь на чем-то, во что ты не веришь.

— Барти поможет, он знает полторы сотни языков.
— Мистер Крауч? Полторы сотни? — Маска чопорного недовольства мигом слетела с Перси. — Да он говорит более чем на двухстах! На русалочьем, на гоблинском, на языке троллей... — Перси трясло от негодования.
— Ни у кого не выйдет поговорить на языке троллей, — назидательно проговорил Фред. — Они могут только тыкать пальцем да хрюкать.

— Какой владелец магазина станет в здравом уме принимать расписки за товары в нынешние времена? И какой землевладелец откажется выгнать арендаторов, которые не платят ему ренту, в то время как рабочие с нефтепромыслов в Восточном Техасе готовы платить в двойном размере?
— Может быть, хороший человек ? — предположил Перси.
— Глупый человек , мистер Уорик, — коим ни вы, ни я не являемся.
— Вы так уверены в этом, мистер Голштейн?

В жизни мне довелось увидеть много сломанных кукол. Некоторые со сломанными пальцами, другие с оторванными конечностями или пробитыми черепами. Но ничто из этого не сравнится с тем, какой разбитой чувствую себя я.

Знаешь, что делали в Древнем Риме, когда гость злоупотреблял гостеприимством?! Знаешь?! Ему отрезали ху* и приколачивали к воротам!

— Я там, в самом начале поезда , — там выделили вагон для старост...
— Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивился один из близнецов. — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали.
— Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — встрял в разговор второй близнец. — Как-то раз...
— Или два, — подхватил первый.
— Или три, — продолжил второй.
— Или все лето ...

Это точно не Бразильский. Такой херни, я сам могу полную кружку нассать.

– Кайман?
– Да?
– Ты выглядишь напуганной. Ты меня боишься?
– Больше, чем чего-либо.
– Почему?
– Потому что я не прихватила с собой мятных конфеток.
– А теперь правду…
– Потому что я боюсь, что игра закончится, когда ты меня поймаешь. – Не могу поверить, что озвучила то, в чем даже самой себе не признавалась. Но он вытащил это из меня. Как всегда.
Он проводит пальцем по моей скуле. Мое сердце бешено бьется о грудную клетку, а нервное напряжение от его прикосновения разливается по всему телу.
– Не знал, что мы играем, – говорит он.
Я улыбаюсь. Именно это – слово в слово – он сказал во время нашей второй встречи. Я встречаюсь с ним взглядом, и – как будто он только этого и ждал – его губы накрывают мои, и в этот момент я ощущаю покалывание. Он нежно целует меня, его губы такие же теплые, как и ладони.

— Иногда я чувствую себя старше своих лет. Вот и все.
— Я тоже. Именно поэтому мы все это и начали. Чтобы веселиться. Чтобы перестать волноваться об ожиданиях, возложенных на нас, и понять, чего мы сами хотим от жизни .

У тебя, видать, совсем херовая карма , раз тебе нужна такая артиллерия.

У меня подозрение, что наше поколение — последнее, у которого есть какие-то амбиции .