Цитаты на тему «» — страница 6

Это самое неприятное в том, что становишься взрослым, и я начинаю это сознавать. Все, чего мы так желали, когда были детьми, не кажется нам и вполовину таким чудесным, когда мы, наконец, это получаем.

Прости меня, Васенька, дуру грешную! Я ведь тогда проводницей работала, поезд «Москва-Херсон». Вот. И вы все лежите, сиську просите… Ну, я одного в детдом в Херсоне, другого в табор отдала. Раин табор через Москву как раз шёл… Она у меня всегда останавливается, Жемчужные их фамилия. А третьего, Патрика, в американское посольство сплавила.

Домашняя работа стремится заполнить все свободное время плюс еще полчаса.

Мамой клянусь! Я пять дней глаз не смыкал! Я с этим чемоданом в бане мылся! Его же, кроме меня, никто в руки не держ… Васька Кроликов, сука!

— Кого ты последнее время слушала? Всех вокруг или вот этого человека [указывает на лоб Энн].
— Я — ребенок, мистер Фрост.
— Чушь . Дети все чувствуют. Ты должна была довериться себе.

Прости меня, Израиль Иванович…
Так двойня же родилась, близнецы вы с Кешкой!

Как только достигаешь одной заветной цели, уже видишь другую, которая стоит еще выше и сверкает еще ярче. Именно это и делает жизнь такой интересной.

Жизнь — комедия и трагедия вперемежку. Несколько самых смешных фраз в своей жизни я услышала на похоронах.

— Ну вот, рухнула ещё одна надежда . У меня не жизнь , а просто кладбище рухнувших надежд...

Другой не значит плохой, просто не такой же.

Я делаю так много ошибок. Но только подумайте обо всех тех ошибках, которые я не совершила, хотя могла.

На фига мне эти Канары… Я белье замочила.

Васька, молоток! Коси под цыгана до упора!

— Ну тогда у меня, наверное, с глазами что-то.
— Глаза у тебя здоровые. Только ты, козёл, на голову больной, с детства.
— В кругах, которым я близок, мама, слово «козёл» очень обидное. Постарайтесь поэтому в разговоре его не употреблять.
— Ты что такое, козел, у государства свиснул, что у меня по два раза в день обыски делают?
Я утром положу паркет, днем его вскрывают, я вечером приклею плитку, ночью её сбивают. Николай Инокентьевич уже домой не уходит, его постоянно понятым притаскивают!

— Я знаю, что это не жвачка.
— Ты права , это пилюля офигительного ухода. Зип зап зуи. Пакеда!

Мне нравится смотреть на горизонт и представлять другие страны и все возможности .

— Ты совсем не ешь.
— Я не могу. Я в пучине отчаяния. Разве можно есть, когда ты в пучине отчаяния?
— Нет , я никогда не была в пучине отчаяния, поэтому не знаю.

— Всегда лучше быть готовым к худшему.
— Но разве не следует нам быть готовым также и к лучшему? — попыталась защититься Аня. — Лучшее ничуть не менее вероятно в жизни , чем худшее.

Такое хорошо в грустных историях — представлять, как ты их героически проживаешь, но это не так просто, когда ты скорбишь, правда ?

А разговаривает, выступает тут, как директор пляжа! Пос-шол!