Цитаты на тему «» — страница 4

Орфей. Ведь в конце концов, немыслимо, когда двое ! Две оболочки, две взаимно непроницаемые эпидермы разделяют нас. Каждый за себя, хоть на крик кричи – у каждого свой кислород, своя собственная кровь , каждый крепко заперт, бесконечно одинок в своей шкуре. Прижимаешься друг к другу, трёшься друг о друга , чтобы хоть чуть-чуть выйти из этого чудовищного одиночества. Мгновенная радость , мгновенный самообман , и снова ты одинок, со своей печёнкой, со своей селезёнкой, со всеми своими потрохами – вот они твои единственный друзья .
Эвридика. Замолчи!
Орфей. Потому-то люди и разговаривают. Придумывают ещё и такое. Воздух с шумом проходит через гортань и меж зубами. Несовершенная азбука Морзе. Два узника перестукиваются из глубины своих камер. Два узника, которые никогда не увидят друг друга . Да, мы одиноки! Тебе не кажется, что мы слишком одиноки?
Эвридика. Прижмись ко мне покрепче.
Орфей (прижимает её к себе). Тепло , да. Чужое тепло . Это всё же нечто реальное. Сопротивление , преграда. Веющая теплом преграда. Ага, значит, существует кто-то ещё! Я не совсем одинок. Не будем же мы чересчур требовательны друг к другу.
Эвридика. Завтра ты сможешь обернуться. Ты поцелуешь меня.
Орфей. Да. На мгновение проникну в тебя. Целую минуту я буду верить, что мы два сплетённых стебля одного корня. А потом мы разойдёмся и нас снова станет двое . Две тайны, две лжи. Двое . (Ласкает её. Мечтательно). А что, если бы однажды вдохнула меня вместе с воздухом, поглотила меня. Как было бы чудесно. Я стал бы совсем крошечным внутри тебя, мне было бы тепло , мне было бы хорошо .

— У меня просто колени дрожат от страха.
— Очень умно со стороны ваших коленей.

... Страстное желание что-либо сотворить уже само по себе свидетельствует о наличии таланта.

— Чертовы часы соскочили с руки сами по себе, без всякой провокации ! Эй, Дарья, у тебя же тонкая рука?
— Зато большой мозг , который не советует сувать руки в размельчитель мусора.

Глупые сплетни – наилучшие стражи для моих секретов.

Tpeтий зaкoн Чизxoлмa.
Если хотите, чтобы ваш поступок понравился большинству, то хорошенько выбирайте, кому вы хотите сделать гадость .

― Я пришел извиниться.
― Так извиняйся.
― Это было извинение. К нему прилагается шампанское .

— Значит, ваша дочь взбунтовалась? Но ведь все дети бунтуют. Это необходимо...
— Почему необходимо?
— Чтобы найти себя. Любовью можно задушить, вы согласны? <...> Я имею в виду родительскую любовь . Даже любовь добрейших, самоотверженнейших родителей.

Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силою его ума, навеки уходит прочь. И тем не менее мне нечего к этому прибавить; разве только следовало бы еще признаться (хотя, пожалуй, это и не столь уж существенно), что ни один человек не способен, читая эту историю, верить в нее больше, чем верил я, когда писал ее.

... А закат , беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности.

А все-таки лучше знать, чем не знать, даже если речь идёт о сущих пустяках.

Люди очень серьёзно относятся к небу и предпочитают, чтобы оно было окрашено в один и тот же привычный цвет, — это позволяет им чувствовать себя в безопасности.

— Ты ведь не верила в избранного.
— И не верю.
— Так почему ты это делаешь?
— Я верю в Нео.

Я — главный поклонник миссис Обамы. Считаю, что у нее совершенно сказочное лицо . Обожаю историю, когда ее спросили, не кажется ли ей, что она надела слишком обтягивающую юбку. Миссис Обама ответила: «А что? Разве вам не нравится моя огромная черная задница ?»

... Ненависть баснословно близка к любви , и оба этих чувства означают одержимость . Слишком сильно подавляемые страсти иногда перекидываются в свою противоположность.

Ибо если уже позволительно самым бесстыдным и дерзким образом ставить под сомнение авторитет Божией Церкви; если о не менее богоданной монархии и священной особе короля говорится просто как о сменяемых позициях в целом каталоге других форм правления, которые можно выбирать по собственному вкусу; если, наконец, докатились до того, что самого Бога, лично Всемогущего Господа, объявляют излишним и совершенно всерьёз утверждают, что порядок , нравственность и счастье на земле мыслимы без Него, просто благодаря врожденной морали и разуму самих людей... О Боже, Боже! — тогда, во всяком случае, не стоит удивляться, если все идёт вверх дном, и нравы вконец развратились, и человечество навлекло на себя кару Того, Кого оно отрицает.

Можешь мне ничего не рассказывать… Я подслушивал.

— Еще мгновенье — и мы в саду, среди цветов и райских птиц.
— Ты так уверен, что попадешь в рай ?
— Да нет , совсем не уверен...

— Я не могу без Вас жить ... Я люблю Вас... Каждый... Каждый лишний день без Вас потерян... Я живу в ожидании... В ожидании, что все изменится... Пронесется череда безсмысленных дней, и однажды я осмелюсь... Однажды, я найду в себе силы ... и услышу в ответ «да»... Однажды, я смогу сказать: «Будь... Моей Женой...»
— И в ответ услышишь: я согласна...
— Да?...
— Да...

Позволю себе заметить, что обладать тяжёлым нравом и скверной репутацией чрезвычайно удобно. Люди искренне благодарны тебе уже за то, что ты не вытираешь о них ноги . Ну а любое самое сдержанное проявление дружелюбия и вовсе творит чудеса .