Цитаты на тему «» — страница 5

Ваше общество — яд, который неизбежно отравляет даже самую чистую душу.

«Входите» было произнесено сквозь стиснутые зубы и звучало как «ступайте к черту».

Нет , богу это не доставит такого удовольствия, как мне. Только бы придумать, как мне его наказать получше. Оставь меня в покое, и я выищу способ . Когда я об этом думаю, я не чувствую боли.

Трудно пробивался я в жизни , с тех пор как в последний раз слышал твой голос ; и ты должна меня простить, потому что я боролся только за тебя!

Излишняя мягкость порой причиняет зло .

Усталость и горе так меня придавили, что я забыла думать о своём достоинстве.

Их счастье кончилось, когда обстоятельства заставили каждого почувствовать, что его интересы для другого не самое главное.

Во мне нет жалости! Нет ! Чем больше червь извивается, тем сильнее мне хочется его раздавить! Какой-то нравственный зуд. И я расчесываю язву тем упорней, чем сильнее становится боль .

И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был!

Когда же мы переезжаем с места на место , мы как бы сидим за столом, уставленным произведениями французской кухни, пожалуй, извлечёшь не меньше удовольствия из всего в целом; но каждое отдельное блюдо в наших глазах и памяти — только малая частица целого.

Пусть Бог наказывает злых людей, мы должны учиться прощать.

А теперь, Хитклиф, когда я тебя на это вызову, достанет у тебя отваги? Если да, ты — мой! Я тогда не буду лежать там одна: пусть меня на двенадцать футов зароют в землю и обрушат церковь на мою могилу, я не успокоюсь, пока ты не будешь со мной. Я не успокоюсь никогда !

Я просто утратил способность наслаждаться разрушением — а я слишком ленив, чтобы разрушать впустую.

Это был странный способ убивать — не то что постепенно, а по самым крошечным частицам: обольщать меня призраком надежды восемнадцать лет!

Может случится, что вы столкнётесь с ними на чем-нибудь одинаково важном для вас и для них. И тогда те, кого вы называете слабыми, обернутся, глядишь, такими же упрямцами, как вы.

Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

При добром сердце твоё лицо стало бы красивым даже если бы ты был черней арапа; а при злом сердце самое красивое лицо становится хуже чем безобразным.

Былое горе захлебнулось в моём отчаянии.

Иногда я так на него дивлюсь, что удивление убивает страх .

Просто нечего нам больше терять, все нам вспомнится на страшном Суде.