Цитаты на тему «» — страница 35

Да ладно, нет ничего страшного во лжи. Я вот вру постоянно. Нет ничего страшного в том, чтобы притворяться, будто бы ты чего-то не знаешь. Скорее неправильно заставлять других принять то, что они принимать не хотят.

– Думаю, я слышал слишком много «если», – медленно ответил я. – Боюсь, меня ждут крупные неприятности , если я начну загадывать так далеко вперед и уподоблюсь человеку, который позволяет кошке съесть свой завтрак , беспокоясь о том, не сожрет ли собака мясо , приготовленное для обеда.

— Вторые сутки спит, и всё ему мало! Да вы знаете, какой сегодня день ?  — спросил Поликарп, входя в спальную и глядя на меня так, как умные глядят на дураков.
— Среда,  — сказал я.
— Как же, беспременно. Нарочно для вас так и сделали, чтобы в неделе две среды было...
— Сегодня четверг!  — сказал доктор.

Фактически любой из нас может по собственному желанию превратить мир во дворец или в темницу.

Мирное времяпрепровождение не означает мира и покоя в мыслях. Чем больше человек бездельничает, тем ему беспокойнее. Когда ты чем-то занят, всё твоё внимание к этому и приковано, а всё остальное из поля зрения выпадает. А когда свободен, невольно начинаешь размышлять о своём бессмысленном будущем и впадаешь в депрессию.
В зимние каникулы ты особенно подвержен таким мыслям.
Они напоминают, что праздность и безделье однажды закончатся. И мы нутром чуем, что это замечательное время не будет длиться вечно. Время бездумно идёт вперёд , давя на людей тяжкой ношей осознания неизбежного конца.

Вот стою я перед вами, один из сотен тысяч банкротов, чью веру и силы разрушила война ... Вот стою я перед вами и чувствую, насколько больше в вас жизни , насколько больше нитей связывает вас с нею... Вот стою я перед вами, ваш учитель и наставник. Чему же мне учить вас? Рассказать вам, что в двадцать лет вы превратитесь в калек с опустошенными душами, что все ваши свободные устремления будут безжалостно вытравлять, пока вас не доведут до уровня серой посредственности? Рассказать вам, что все образование , вся культура , вся наука — не что иное, как жестокая насмешка, пока люди именем господа бога и человечности будут истреблять друг друга ядовитыми газами, железом, порохом и огнем? Чему же мне учить вас, маленькие создания, вас, которые только и остались чистыми в эти ужасные годы ?
Чему я могу научить вас? Показать вам, как срывают кольцо с ручной гранаты и мечут ее в человека ? Показать вам, как закалывают человека штыком, убивают прикладом или саперной лопатой? Показать, как направляют дуло винтовки на такое непостижимое чудо, как дышащая грудь , пульсирующие легкие, бьющееся сердце ? Рассказать, что такое столбняк, вскрытый спинной мозг , сорванный череп? Описать вам, как выглядят разбрызганный мозг , размозженные кости , вылезающие наружу внутренности? Изобразить, как стонут, когда пуля попадает в живот, как хрипят, когда прострелены легкие, и какой свист вырывается из горла у раненных в голову? Кроме этого я ничего не знаю! Кроме этого я ничему не научился!
Или подвести мне вас к зелено-серой географической карте, провести по ней пальцем и сказать, что здесь была убита любовь ? Объяснить вам, что книги, которые вы держите в руках, — это сети, которыми улавливают ваши доверчивые души в густые заросли фраз, в колючую проволоку фальшивых понятий?
Вот стою я перед вами, запятнанный, виновный, и не учить, а молить вас хотелось бы мне: оставайтесь такими, какие вы есть, и не позволяйте раздувать теплое сияние вашего детства в острое пламя ненависти! Ваше чело еще овеяно дыханием непорочности — мне ли учить вас! За мной еще гонятся кровавые тени прошлого — смею ли я даже приблизиться к вам? Не должен ли сам я сначала вновь стать человеком?

Когда ты маленький, мир кажется ужасно опасным местом, поэтому нужна уверенность , что кто-то тебя остановит, когда ты зайдёшь слишком далеко.

Стоит тебе поверить в него, и он с каждым разом будет становиться чуть более реальным. Прояви упорство , и он действительно будет существовать для тебя. И тогда это принесет тебе благо .

Любовь к собственному благу производит в нас любовь к отечеству, а личное самолюбие — гордость народную, которая служит опорою патриотизма.

Служанка стала госпожей,
Так не ходи к ней в дом !
Но нет спасенья от раба,
Который стал царем!
Он в созиданьи бестолков,
А в разрушеньи скор,
Он глух к рассудку — криком он
Выигрывает спор .
Для власти власть ему нужна,
И силой дух поправ,
Он славит мудрецом того,
Кто лжет ему: «Ты прав!»
Он был рабом и он привык,
Что коль беда пришла,
Всегда хозяин отвечал
За все его дела .
Когда ж он глупостью теперь
В прах превратил страну,
Он снова ищет на кого
Свалить свою вину.
Он обещает так легко,
Но все забыть готов.
Он всех боится — и друзей,
И близких, и врагов.
Когда не надо — он упрям,
Когда не надо — слаб,
О раб, который стал царем
Все раб, все тот же раб.

— Ты на дорогу смотри, не оглядывайся.
— Дорога действительно... Тут днем ехать, конечно, сробеешь. А ночью ничего. Ночью ям не видно.

... Красота бывает разная... Есть сплошной огонь . А есть вот эта — летящий глаз. От огня соблазн явный, его ни с чем не перепутаешь. А от летящего глаза ... Его не каждый разглядит, но уж кто разглядит, тот от него не уйдет.

Свободному человеку ничего не страшно. Коли и от добра, и от родичей он свободен, то ни бед, ни хлопот у него нет . Пришли вороги злые – чего бояться? Плюнул, да на другое место перебежал. Пожар прошел – так ему все едино терять нечего. Неурожай случился – так ему поле жать ни к чему. Вот и бродит свободный человек из края в край , ничего не опасаясь. Сегодня под одним кустом переночевал, завтра под другим. Украсть у него нечего, грабить его последний тать побрезгует, пожрать по лесам и помойкам как-нибудь наберет. Чего бояться? А вот стоит тебе хоть кошкой обзавестись, ты уже опасаться начинаешь. А ну, потеряется, отравится, собаке на зуб попадет. Дом и дети появятся – страхов втройне. Семью и добро надобно ведь от поганых оградить, коих немало вокруг крысятничает. Страшно, что хлеба не соберешь, дабы малых от голода уберечь, страшно, что беда нежданная припасы твои уничтожит. И чем больше на тебе душ, тем больше и страхов. Любая скотина последняя – и та заботы просит. А если тебе еще и люди служат? А если ты понять способен, что такое Родина , и готов живот свой за нее положить? Нет , Лютобор, не бывает страха в свободном человеке. Страх в том живет , кто тысячами нитей к миру привязан. Там могила отцовская, здесь телок, коего сам выкормил, в стороне дом , в котором любимая твоя обитает, за ним поле колосится, что сам сажал. Тут ниточка, там веревочка, здесь лесочка – и вот сидишь ты уже, словно цепью прикован. И цепь свою мечом и кровью до капли последней защищать готов. Свободному человеку этого не понять, ему все переломать – раз плюнуть. Свободный человек – тварь подлая и поганая, место ему в хлеву, с хомутом на шее и намордником покрепче, чтобы не кусался. Не дай Бог , беда у тебя случится – все эти твари первыми крысятничать лезут, куски рвать да кровь пускать. А как у них беда , так к совести твоей взывают, покормить да обогреть требуют.

Соберемся вместе мы
На празднике своем,
Потанцуем весело
И песенку споем.
Не шуми ты, елка,
Не роняй иголки,
Соберем сегодня мы всех ребят,
Песни новогодние пусть звенят!

Когда ты легко говоришь, что трудишься, значит ты не трудишься совсем.

Мы сосредоточились на разговорах о погоде. И это было правильно , потому что климат — идеальная тема для тех, кому не о чем говорить друг с другом. К тому же, в Японии он является главным и обязательным предметом беседы. Встретиться с кем-то и не обсудить прогноз погоды граничит с антиобщественным поведением.

Отравленный мир – полбеды. Гораздо страшнее – отравленные души. Поэтому начинать стоит не с чистых территорий. Людей чистых искать надо. Таких, как ты.

Каждый день жизнь даёт нам тысячи разных возможностей: возможность измениться, возможность начать всё сначала или возможность проявить себя с другой стороны и открыть новые таланты. Главное — не упускать эти возможности , ведь может получиться так, что второго шанса судьба не даст.

…Уж лучше иногда буря на море , чем совсем без моря…

Чтобы научиться выступать без подготовки, нужно очень много готовиться.