Цитаты на тему «» — страница 2

Безнадёжных положений не бывает. Есть безнадёжные дураки и есть утратившие надежду.

Я — одинокий ворон в бездне света,
Где каждый взмах крыла отмечен болью,
Но если плата за спасенье — воля ,
То я спасенье отвергаю это.
И я готов упрямо спорить с ветром,
Вкусить всех мук и бед земной юдоли.
Я не предам своей безумной доли,
Я, одинокий ворон в бездне света.
Не всем стоять в толпе у Светлых врат,
Мне ближе тот, кто бережет Закат ,
Я не приемлю вашу блажь святую.
Вы рветесь в рай , а я спускаюсь в ад.
Для всех чужой, я не вернусь назад
И вечности клинком отсалютую...

– Он есть, Он вернется и накажет живущих Злом и творящих его и наградит ходящих в незлобии.
— И более всех будет награжден морской огурец.
– Морской огурец? – Его Преосвященство был явно озадачен.
– Да, это такая штука, живет в южных морях, – Рокэ отхлебнул «Черной крови». – Она и впрямь похожа на пупырчатый огурец. Лежит себе на дне и растет. Растет и лежит, никого не трогает, ни на что не покушается.
– Вы говорите о животном, лишенном души!
– А вам не кажется, что требовать от людей с этой самой душой, чтобы они вели себя как животные , противно воле Создателя? Иначе бы он заселил все миры морскими огурцами и на этом успокоился.

Смерть не любит тех, кому нечего терять…

Сыновьям казнённых врагов труднее, чем их отцам.

Если сердце говорит — иди, а разум спрашивает — зачем, надо слушать сердце .

Оставьте, генерал, это скучная книга... Ужасно скучная и ужасно длинная... Все куда-то зачем-то идут и друг друга убивают... Но неудачно... А они все идут, и идут, и идут... Кошмар...

Марсель Валме относился к людям или никак, или хорошо .

Я никогда не лаю, Ваше Высокопреосвященство, — размеренно произнёс Ворон, — и даже не кусаю. Я рву глотку.

– По Уложению Франциска комендант Олларии подчиняется королю, Первому маршалу и Высокому Совету. Где, во имя Леворукого, в этом списке церковники?
– Герцог Алва, – губы Килеана побелели точно так же, как во время приснопамятного карточного поединка, – вы прекрасно знаете, кто правит всеми нами.
– Мной лично правят Его Величество Фердинанд и герцог Рокэ Алва, а вами в данном случае правлю я.

– Ты мне не ответил, Дик. Стал бы ты играть на свою любовь в карты?
– Это… Госпожа баронесса… Вы не смеете сравнивать…
– Отчего же? – Марианна села на кровати, не спуская взгляда с лежавшего юноши. – Любовь живёт в том, кто любит. Для неё нет разницы между коровницей, королевой и святой. А если есть, если мужчина готов взять приглянувшуюся ему женщину силой, за деньги , обманом, это не любовь . Это, Ричард Окделл, называется иначе. Не хочу знать, в кого ты влюблён, но если эта женщина потеряет всё, если ей, чтобы не умереть с голоду, придётся продавать себя, ты её купишь? Или поможешь, ничего не требуя взамен?

Живущий чужим умом теряется, когда сталкивается с тем, кто живет своим.

— Я могу проститься с женой и сыном?
— Маршал Алва умер, не увидев своего наследника. Своего вы тоже не увидите, — Франциск возвысил голос , — пусть бумагомараки запишут. Убийца никогда не получит того, чего лишился убитый.

У настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым.

Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи , от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения , а талигойский монарх в поражении не сомневался.

Карета! Герцог Алва прислал карету за Луизой Арамоной! Прямо сказка о беззубой белке, которой подарили мешок орехов.

– Их в три раза больше, чем нас!
– Возьмите тридцать мышей и спустите на них пятерых котов.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой?
— Нет . Мои тропы не назовёшь счастливыми, и вам, людям, ими не пройти.
— Чего же тебе нужно?
— Ничего, — ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы . — Спроси свою совесть , чего нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому.

Это зверь рождается зверем, человека зверем делают другие люди .

– Монсеньор, – голос Ричарда дрогнул, – прошу меня простить. Я... я не думал...
– Не сомневаюсь, – кивнул Алва, его мысли были заняты чем-то другим. – Думать вредно, так что вы поступили совершенно правильно .