Цитаты на тему «» — страница 3

Иногда с тобой бывает жутко приятно. Как рождество , летние каникулы и новорожденный щенок сразу вместе .

— Как это лучше объяснить... Иногда на меня обрушивается такая тоска , такая беспомощность — будто разваливается вся конструкция мира: правила , устои, ориентиры — раз! — и перестают существовать. Рвутся узы земного притяжения, и мою одинокую фигуру уносит во мрак космического пространства. А я даже не знаю, куда лечу.
— Как потерявшийся спутник?
— Да, пожалуй.

Человеку нужно от чего-то отталкиваться, чтобы двигаться дальше.

Я закрыл глаза , вслушался в тишину и стал думать о потомках того первого «Спутника», которые продолжали двигаться по небу, связанные с Землей единственными узами – силой притяжения. Одинокие металлические души, они свободно рассекают мрак космоса, случайно встречаются друг с другом, проплывают мимо и расстаются навеки. Никаких приветствий, никаких обещаний на будущее .

Такое чувство, будто наглотался пасмурного неба.

... А вообще-то существуют в Судьбе какие-нибудь иные результаты, кроме «сиюминутных»?

Я понял, что долгая привычка обдумывать всё одному не даёт ничего, кроме возможности смотреть на вещи глазами только одного человека . И потихоньку обнаружил, что быть совсем одному – страшно грустно.

Во сне вовсе не нужно отделять одно от другого. Совсем не нужно. Поскольку с самого начала там не существует ничего даже отдаленно похожего на разграничительные линии. Понятно, что во сне почти не происходит столкновений с предметами, а если даже они случаются, от них не больно. А вот реальность — иная. Реальность кусается.

Собственно говоря, в том, чтобы стать сильным, ничего плохого нет . Абсолютно. Но оглядываясь назад, понимаю, что тогда настолько приручила себя к этой мысли: «Я — сильная», — что даже не пыталась понять тех, кто был слаб.

... В этом смысле Сумире сильно отличалась от множества других людей. Когда она спрашивала меня о чем-то, ей действительно искренне хотелось узнать мое мнение .

Жизнь приходит кусочками, а большего нам не дано. Одна часть заканчивается, зато другая начинается, одна дверь закрывается, другая — открывается. Достигаешь вершины, но появляется другая, более высокая.

Я всегда испытываю легкое замешательство, когда приходится говорить о себе. Сбивает с толку классический парадокс самой постановки вопроса — «Что есть я?». Когда я рассказываю о себе, то как рассказчик, естественно, провожу ревизию себя как объекта рассказа. То есть я выбираю: о чем говорить, о чем нет , даю себе определения, и получается нечто, обструганное со всех сторон. Вот и спрашивается, сколько в таком «я» остается объективной правды от меня настоящего?

Во всем, в чем, как нам кажется, мы довольно здорово разбираемся, спрятано еще ровно столько же, в чем мы абсолютно не разбираемся.

У каждой истории есть свое время , когда ты просто обязан ее рассказать. Если человек не делает этого, он обрекает свою душу на то, чтобы она осталась связанной с этой тайной навсегда.

«Пустая оболочка» — первое, что пришло мне в голову, как только я увидел Мюу. Она была похожа на совершенно пустую комнату, из которой разом ушли все, кто там был.

Я люблю этого человека . Точно. <…> И любовь меня куда-то уносит. Но вытащить себя из этого мощного потока невозможно. Ни единого шанса. Кто знает, вдруг несет меня в совершенно особый, неизведанный мир. А может, это – опасное место . И там уже притаилось нечто (некто?…), и оно глубоко, смертельно ранит меня. Наверное, я потеряю все, что имею. Но пути назад уже нет . Остается лишь одно – довериться потоку. Пусть даже такой человек – «Я», сгорит в нем дотла, навсегда исчезнет, пусть.

Когда выпадает шанс , люди откровенничают с поразительной лёгкостью. Говорят, например: «Я такой честный, прямой, у меня душа – нараспашку, до идиотизма доходит». Или же так: «Я легко раним, и мне поэтому непросто находить общий язык с людьми». А вот ещё: «Я хорошо чувствую душу собеседника». Но сколько раз я видел, как этот «легкоранимый» человек от нечего делать, запросто причинял боль другим. А «прямодушный и открытый», сам того не замечая, пользовался самыми благовидными предлогами, только чтобы отстоять доводы, выгодные ему одному. Тот, кто «тонко чувствовал душу другого человека », попадался на откровенный подхалимаж и оказывался в дураках. Так что же на самом деле мы знаем о себе?

Всё-таки наш мир – довольно странное место . В нем живут люди , у которых столько вещей, что уже ни в какой шкаф не влезают. А есть такие, как я, у которых носки надеты черт знает как – правый с левым вечно из разных пар.

Я подумал: может все на свете с самого начала где-то тихонько потерялось и находится очень далеко. По крайней мере, есть одно такое тихое, спокойное место , куда все должно пропадать, соединяясь там воедино, наслаиваясь друг на друга , образуя некую фигуру. А мы всю жизнь только и делаем, что отыскиваем то одну, то другую потерю — словно вытягиваем их на свет божий за тонкие нити, к которым они привязаны. Я закрыл глаза и попытался вспомнить: сколько же там, в этой общей куче потерь, может быть моего — всего прекрасного, что навсегда ушло из моей жизни . Как бы это удержать, зажать в своих ладонях и не отпускать... Если бы я только мог — хотя бы еще на мгновенье.

У меня вообще такой характер: спроси меня в лоб о чём-нибудь – я, как правило, и выложу честно всё как есть.