Цитаты на тему «» — страница 11

О, конечно, ты достаточно умна, когда речь идет о долларах и центах. Умна по-мужски. Но как женщина ты совсем не умна. Когда речь идет о людях, ты нисколечко не умна.

Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно только и было у нее – это сердце .

Я обнаружила, что деньги — самое важное на свете, и Бог мне свидетель , я не желаю больше жить без них!

У таких же, как Эшли, нет ни острого ума, ни физической силы , а если и есть, то они совестятся пустить эти свои качества в ход. И тогда они идут ко дну – это неизбежно. Таков закон природы, и миру лучше без них. Но всегда находится горстка таких, которые дерзают и выбиваются на поверхность, и со временем эти люди оказываются на том же месте, какое занимали до того, как перевернулся мир.

Впрочем, настоящие леди редко, на мой взгляд , бывают привлекательными.

Джентельмены не любят чересчур самостоятельно мыслящих женщин.

И если можешь, старайся не быть большей дурой, чем ты есть на самом деле.

Все заложенное в ней от природы, даже ее беспощадная жизненная хватка, куда привлекательнее, чем любая личина, которую она сумеет на себя нацепить.

Да, он грубый, коварный, на него нельзя положиться: вкладываешь ему в руки тупой нож , а он в самый неожиданный момент вдруг превращается в острую бритву. И все-таки присутствие Ретта придает бодрости, как... совсем как рюмка коньяку!

... а он сказал, что предпочитает пулю в лоб, чем дуру в жёны.

Они сожгли тебя, – думала она , – и ты лежала в развалинах. Но стереть тебя с лица земли они не смогли. Нет , не смогли. И ты вновь поднимешься, такая же широкая и нарядная, как была когда-то!

А вы великолепны, когда сердитесь. Я прижму вас ещё крепче — вот так, — нарочно, чтобы поглядеть, как вы рассердитесь. Вы даже не представляете, как ослепительны вы были тогда в Двенадцати Дубах, когда, рассвирепев, швырялись вазами.

Но чего бы ни видели их глаза и каким бы тяжким трудом ни были заняты их руки , они оставались леди и джентльменами, коронованными особами в изгнании, — исполненные горечи, холодно безучастные, нелюбопытные, добрые друг к другу, твердые как алмаз и такие же блестящие и хрупкие, как хрустальные подвески разбитой люстры у них над головой. Былые времена безвозвратно ушли, а эти люди будут по-прежнему жить согласно своим обычаям — так, словно ничего не изменилось, — очаровательно медлительные, твердо уверенные, что не надо спешить и, подобно янки, устраивать свалку из-за лишнего гроша, твердо решившие не расставаться со старыми привычками.

Нет , не желаю я ехать к нему просительницей. Я поеду как королева, раздающая милости.

Здесь же вслед за жарким летом наступила студеная зима , а в людях бурлила невиданная энергия и сила . Они отличались легким и веселым нравом, были добры, великодушны, любезны и в то же время необычайно упрямы, вспыльчивы и жизнестойки. На побережье мужчины гордились умением не утрачивать самообладания и хороших манер в любых обстоятельствах – будь то поединок или кровная месть , – тогда как здесь все проявляли необузданность и склонность к бешеным выходкам. Жизнь на побережье была окрашена в мягкие, ровные тона. Здесь она бурлила – молодая, неукрощенная, жадная.

Желать — это ещё не значит получить. А жизнь ещё не научила тому, что победа не всегда достаётся тем, кто идет напролом.

В комнате было так тихо, что ей захотелось кричать, сделать что-то, чтобы нарушить эту тишину: ей казалось, ещё мгновение, и она сойдёт с ума.

Но я-то люблю его. Я любила его многие годы . А любовь не может в одну минуту превратиться в безразличие.

Мой внутренний мирок рухнул, в него ворвались люди , чьих взглядов я не разделял, чьи поступки были мне столь же чужды, как поступки готтентотов. Они грязными башмаками прошлись по моему миру, и не осталось ни единого уголка, где я мог бы укрыться, когда мне становилось невыносимо тяжело.

— Да как вы смеете говорить такое?! Эшли работает в Таре как раб!
— Ну конечно, золотые руки ! Как он, должно быть, ловко убирает навоз!