Цитаты на тему «» — страница 6

— Малыш, я утром уезжаю.
— Как? Далеко? На сколько?
— Могу соврать, или ничего не сказать.

У чекиста должна быть холодная голова и горячее сердце . А у разведчика и сердце должно быть холодным. Эмоции мешают думать , заставляют ошибаться, а ошибки бывают смертельными.

Мы живём, слава богу, в свободной стране. Мы свободные люди . Не терпится вам продырявить друг друга — на здоровье ! Но прошу вас, однако, соблюдать правила !

В бинокль я насчитал пару десятков человек , занятых повседневными делами, коими занимается любое преступное сообщество в промежутках между своими антиобщественными деяниями: кто-то подметал площадку, кто-то ремонтировал грузовик.

— Меньше, чем за миллион — ни-ни.
— Ладушки, миллион.
— Не рублей.
— Естественно, не рублей.
— Э-э... когда приехать, командир?
— Завтра утром.
— Есть, товарищ майор! Разрешите приступать?

— Тебе надо выйти замуж!
— Я лучше себе кошку заведу.

— Он приказал мне уводить всех. А я ведь ведомый! Я не должен был оставлять его одного!..
— Не казни себя. Приказы надо выполнять…

Слово «ситуация» смотреть в словаре между «сиськой» и «сифилисом».

— Слушай, я должен тебя спросить. Мне это нелегко.
— Мы друзья .
— Если ты не выживешь… я могу забрать твой музыкальный центр?

Если бы армия решила, что мне нужна жена, мне бы изготовили её по спецзаказу.

Вижу, вы и ваш друг мистер Куджо плохо относитесь к службе и не уважаете старших, но ничего, это легко исправить... Легко, быстро и безболезненно.

Разведчик воюет головой.

Конечно оставайся! Через два-три года вернешься, у твоей жены уж и парочка детишек будет — все как-то легче.

— Вы все на Гитлера валите. А сами-то, сами-то что? Пешки вы, коли отдали себя Гитлеру. Нет , не один Гитлер, все виноваты, все.
– Но что мы могли сделать? Keine demokratic, keine demokratic! Totalicsh alles furer, furer.
— Понятно, демократии не хватало, а зачем она вам… демократия ? Вы же без нее приспособились!? Зачем? Вы же без нее обошлись. При демократии думать надо и отвечать за многое… что вроде тебя не касается. А тебе же это зачем? Ты же архитектор, твое дело – строительство.
— Ja, ja…
— Вот ты и строил…
— Ja, ja…
– … политикой не занимался. Думал, твое дело сторона… За политику Фюрер отвечает… А выходит, ответишь и ты … И ты!
– Ну, ладно, ты на всех-то не вали!
– Буду, буду валить! За их фюрера виновата вся Германия , вся!
– Война кончилась. Мир будет. Там разберутся…
– Мне от этого легче? Кто мне вернет отца, мать ? Кто мне вернет моих братьев? Кто вернет здоровье и честь моей жены ?
– Ну ладно, больно ты горячий судья! Ну, ладно, война кончилась. Ядрен корень…
– Простите, всю обедню испортил!..

— Пароль на батарею.
— Ночь . Тишина . На посту часовой — узбек. Вдруг шорох. — Стой! Кто идёт. Оттуда: Свои! — Кто свои? Пароль Мушка, знаешь? — Знаю. — Проходи.
— Хэ! Хэ. Не смешно !

Нам казарма -
Отчий дом !
В ней мы спим и в ней мы жрем!
Нет волнений и забот,
Прячем сиськи под капот.
Фу-ты, ну-ты, ё-моё -
Вот как любит нас майор!

Хендрикс посмотрел на мальчика. Он был каким-то странным. Говорил очень мало. Но, возможно, такими они и были, дети , которые смогли выжить среди этого ужаса. Тихими. Стойкими. Какой-то странный фатализм владел ими. Для них не было ничего неожиданного. Они могли перенести всё, что угодно. Теперь уже не было никакого нормального, никакого естественного хода событий, как морально, так и физически, который был бы неожиданнен для них. Обычаи , привычки , все эти определяющие силы обучения исчезли.

— Там написано: «Колобков, ... МУДАК!»
— И зачем это ты мне принёс?!!
— Как зачем? А вдруг это шифровка?

— Ценный медальончик. Значит всё это время мы были у него под колпаком. Двойным морским вяжи.
– Вот вы меня к дереву, а ну как помру? Или волки съедят?
– Вас?! Не будут есть, товарищ полковник. Покрепче вяжи, Ляксандрыч.
– Невежливо...

А ты чего на меня косишься? Запомните: война сделала меня параноиком, и когда на меня вот так косятся, я весь завожусь и меня тянет убивать!