Цитаты на тему «» — страница 4

— Они допрашивали его два раза, да?
— Полиция перевернула всю его жизнь вверх дном и так ничего не нашла.
— Они просто отпустили его?
— Даже после обвинения детектива Хармон они ничего не нашли. Он знает, как замести следы.
— Трудно представить, что ты чувствуешь сейчас.
— Что ж, я была зла долгое время , но это не выход . Это слишком пожирает тебя и каждый раз я будто прохожу это снова. Поэтому стоит просто жить дальше или... пытаться.

А еще, я знаю, у тебя всегда
Закрыта грудь , но открыта спина.
И губы не устанут произносить:
«Знай, ты все можешь пережить!»

Бывают два рода любви: любовь , что даётся во благо , и та, что несёт страдания , любовь-выбор и любовь-рок. И если первая имеет свой исток и своё русло, то вторая — та самая, что берётся ниоткуда и уходит в никуда. И если первую, случается, нужно вливать в душу, то от второй лучше бежать, ибо высшая сладость её даётся порой через страшные муки. Это два потока одной реки, что зовётся душой.

Любовь — кипящая смола, которая льется в открытую рану. Она не приносит ничего, кроме страданий. Любовь — самое коварное чувство, каким могут соблазнять человека его мечты. Она — змея , что прячется под камнем! Счастлив тот, кто ее избежит.

Время любви — это лишь вассал
Времени смертных битв.

С бескорыстной щедростью она все раздавала и раздавала богатства своей души, пока там, на дне корзинки, почти уже не осталось больше никаких плодов.

По всеобщему заблуждению нет ничего легче, чем вовремя собраться с силами; стоит только захотеть, и они появятся сами собой

Слова про любовь мало стоят в нашем мире поступков.

Не узнать теперь другим, как ты был убит,
Как подвел тебя твой голос , порвав струну,
Что за кубок до конца был тобой испит, -
Не проведать никому, что ты был в плену.
Я и так уже предвижу, как верный скальд
Обрисует твою стать и изгиб бровей
И, настроив на лады деревянный альт,
Понесет тебя, как взятый в бою трофей.
Прикрываясь твоим именем по пути,
Будет нищий хлеб выпрашивать на ветру,
И герольды будут доблесть твою нести
И истреплют, словно вражескую хоругвь.
Менестрели налетят, как мошка на свет ,
И такого напоют про любовь и боль ,
Что не выяснить уже, жил ты или нет , -
Не узнать тебя боюсь я, о мой король...

Марьонетка или просто божий бич...
Не умеешь ненавидеть и любить .
Ты охотник — душелов людей и крыс!
Так бессмертен или проклят — разберись!

— И все это из-за короткого романа?
— Иногда достаточно одного прикосновения.

И, начиная новый день ,
Ты хочешь стать самим собой.
Таким, каким ты был всю ночь ,
Но от тебя осталась тень .
Ты из окна глядишь на мир,
Боясь шагнуть под свод небес.
В тебе сидит уставший бес
И шепчет тихо: «Замолчи!

Нужно брать от жизни все прекрасное , что она может дать, ибо в другом мире такие радости невозможны.

Он стал расспрашивать подробней, но она рассеянно отмалчивалась. Только вчера ей так хотелось рассказать ему про Мэри О’Делл, довериться, но теперь, здесь, она думала только о том, как он на нее смотрит и что у него в правом глазу лучик солнца.

— Здравствуй, Рома! Осторожно, не порежь меня этим ножиком!
— Мам, не волнуйся! В нашем доме получить такую травму практически невозможно.
— Зато когда ссоримся, ножи не надо прятать.

Но я всегда одна. Мне бы давно следовало к этому привыкнуть, хотя, наверное, человек попросту не способен свыкнуться с таким положением.

Подлинная любовь почти неподвижна, как я помнил с детства, она опирается на глубокое внутреннее родство .

Чаще всего кладбищем пользуются жители улицы Суханова. Это потому, что они живут к нему ближе остальных. Могилы залезли бы и в суханские огороды, если б не дорога , отсекающая дерзкий некрополь от крайнего домика с зеленой крышей. Однако случается и так, что умирает кто-нибудь с дальних окраин деревни, хотя это почти нонсенс. Действительно: умереть на Восьмом Квартале считается так же нелепо, как, например, ходить за хлебом в Лёхин магазин «Лагуна», живя где-нибудь на Третьем Мысе. Если в Овчарове разносится слух о чьей-либо смерти, первым делом люди спрашивают, откуда покойник. Если с Суханки, никто не удивится (так и скажут: «А, с Суханки. Ну, тогда ясно»), а если с Третьего Мыса или с Восьмого Квартала, то незамедлительно переспрпереспросят: «Николай с Третьего Мыса умер?! Чего ради?!»

Реальные вещи не изменились. Всё ещё лучше быть честным и правдивым; максимально использовать то, что имеешь; получать удовольствие от простых вещей; и иметь храбрость, когда вещи пойдут не так, как надо.

Но несколько обстоятельств, весьма характерных для Южнорусского Овчарова, сумели бы смутить любого скептика. Например, тот факт, что никто из местных жителей не знает нашей улицы, а меж тем улица наша стара, как и сама деревня , основанная в 1868 году переселенцами из южнорусских степей; или, например, у нас есть дома, которые исчезают и внезапно вновь оказываются на привычном своем месте; или, например, блуждающий милиционер по имени Евгений, который так насобачился создавать себе алиби, что умеет возникнуть поочередно в пяти деревенских магазинах, а жена его Татьяна ищет повсюду своего мужа, и находит пять раз подряд, и в каждом из пяти магазинов милиционер Евгений получает от Татьяны по морде, и делает вид, что ничего не произошло, в то время как настоящий милиционер Евгений выходит из шестого магазина с бутылкой водки, никем не побитый; или, например, умершая старуха Фазановна — Фазановну похоронили за месяц до события , о котором речь впереди, а спустя две недели ее видели в продуктовом магазине «Березка»: наши соседи заехали туда за зеленым горошком на винегрет, а Фазановна стояла у прилавка и покупала белый виноград россыпью, и была при этом абсолютно как живая, только мертвая, и недовольная очередь за ней бледнела и крестилась, и никто не смог бы упрекнуть покупателей в бестактности, потому что умерла так умерла, а если уж приспичило тебе винограду, то приснись родственникам и попроси принести на могилу, а не шляйся среди живых, карга.