Цитаты на тему «» — страница 2

Ты была двусмысленной; но я был трёхсмысленным.

Я с тобой во всем, и когда ты оглядываешься, чтобы бросить взгляд на прошлое , я хочу стоять рядом с тобой и быть с тобой.

Единственное, что имеет все права , — это чувство. Если с него опадут листья , если сломается стебель или оно увянет, не помогут никакие жалобы , и никакие споры, и никакая благонамеренно-жестокая и смягчающая ложь.

Роса на полях нарциссов в мае...
Ласковая темная земля ...
И мягкий источник, ручей и река ...
И слезы ...
Очень любимая — давай никогда не умирать...

... ах, эти разлуки, когда не знаешь наперед, встретимся ли мы когда-нибудь в этом распадающемся мире, — но потом мы встречались, вплоть до этой, последней разлуки...

... Полумрак, двойное освещение — из темени и света, потому что темень тоже свет — только серый. И черное пламя горит иногда жарче светлого.

... И если есть человек , которым ты дышишь, то просто будь счастлив, тебе повезло...

... слабым язычком газовых горелок не осветить даже серого любовного быта мелких буржуа...

Нет смеха непорочнее и чище, чем у людей, которым знакомо глубочайшее горе .

Но какой во всем этом прок — обманываться воспоминаниями, когда я люблю тебя, милая, и мне тебя ужасно не хватает; я заставляю себя не думать об этом — о темноте, а свет был выключен, и ты бросилась из темноты в мои объятия , и распалась комната, и ночь распалась, и мир распался, и твои губы были самыми мягкими на земле, и твои колени коснулись меня, и твои плечи, и я услышал твой нежный голос — «входи, входи еще...» — трепетная, о бесконечно любимая...

... нам столько известно друг о друге, что мы могли бы играть в покер с открытыми картами.

В жизни Гете было такое время , когда он этими словами завершал свои письма: «люби меня». Не «я тебя люблю», а «люби меня» — ведь это намного больше!

Это было сильнейшее желание и попытка уклониться одновременно; ко всему примешивался безотчетный страх перед потерей свободы; это был ветер судьбы, который я ощущал затылком. Я ведь еще не знал, что получил в возмещение еще большую свободу; не ведал я и того, что счастье может стать судьбой.

... от того, что меня окружает, нет никакой радости. Но вдруг набегает волна, волна запахов сена и сухих трав, словно с широких летних полей с их бабочками, мотыльками, кузнечиками и бумажными драконами у горизонта; и эта мягкая волна неожиданно оказывается исполненной вестей о тебе, и тогда нет больше никакого несчастья, потому что ты здесь, и нет больше горестного существования и никакого дурацкого одиночества, потому что я ведь увижу тебя, и все остальное всего лишь сладкая боль , счастливая меланхолия , грустная мелодия , — ведь ты думаешь обо мне, и я способен ощутить это.

Каждый из нас настолько стал судьбой другого, что слова мало к этому могут добавить. И все же меня всякий раз охватывает беспредельное удивление: нет , ни оттого, что все так сложилось, а оттого, что во времена всеобщей суматохи две долгие жизни , в которых было много всякого-разного, много поисков, необретений и отказа от поисков, зернышко прибило к зернышку...

Вера — это дело не только верующих, это дело и неверующих тоже. И счастье принадлежит не только людям веселым по природе своей, оно принадлежит и знающим.

Одно подбрасывает что-то другому, как многочисленные зеркала делятся друг с другом светом. Видеть насквозь — не теряя прелести отражения на поверхности; научиться ждать, пока предметы не заговорят; быть совершенно раскрепощённым, чтобы в миг принятия решения сразу же добиться напряженнейшей собранности: это «закон пумы». Закон полной жизни .

Сильный штормовой ветер не запрешь, даже если он прилетит, насквозь пропахнув мимозами и с весенними цветами в руках; надо предоставить ему пространство , тогда он смягчится и бросится к кому-то на шею со сплетенным изо всех цветов венком.

Надежность , в которой ты нуждаешься, — это сложнейший баланс между мраком и ясностью, между тьмой и светом, между толчком крови и последними нервными окончаниями, это метафизический, вечно вибрирующий баланс высочайшего напряжения, воплощение весов, уравновешивающих романтику и действительность , мечту и смерть , позволяющих медленное взаимопроникновение явлений «я» и «мир».

Любимая моя! Ты, для которой было уже много, если кто-то рядом умел смеяться, — я счастлив, потому что чувствую, что могу сделать счастливой тебя.