Цитаты на тему «» — страница 247

В нашу эпоху нужна всеобщая моторизация – чтобы у народа были тормоза.

Они думают, что умнее всех... Посмотрим... Я не встречал ещё никого умнее пули .

У сна и у смерти общая черта состоит в том, что и тот и другая предоставляют своим постояльцам отдельные комнаты. Туда никого не возьмёшь с собой.

— Мой отец — гранд мастер по тхэквондо — учил меня в детстве, он всегда говорил: «Только ты можешь победить себя».
— А моя мама — ресторанная певица, и она говорила: «Затмишь меня, и я тебя урою».

Мне собственно противны те недостатки , которых я не имею. Но мои собственные недостатки , когда я их встречаю в других, нисколько не противны. И я бы их никогда не осудил.
Вот граница всякого суждения, т. е. что оно «компетентно» или «некомпетентно»; на сколько «на него можно положиться». Все мы «с хвостиками», но обращенными в разные стороны.

— Проще, дорогой. Проще. Где шеф?
— Шеф появится в последний момент. Он законсервирован.
— Законспирирован, Вы хотите сказать?

Высокое кулинарное искусство — это единственная способность человека , о которой нельзя сказать ничего дурного.

Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Перед тобой маньяк!

Возможно, я совершил много глупостей в своей жизни , но я никогда не собирался жениться по любви .

От размышлений о судьбе окружающих всего лишь шаг до ощущения причастности к этой судьбе.

Чтение есть частное, портативное, общедоступное, каждодневное счастье — для всех и даром.

Служение человечеству является нравственно-политической категорией, отрицающей политизацию духовных ценностей, как моральных, так и религиозных.

— Мне кажется, у тебя страх успеха.
— Я слишком бедная, чтобы иметь страх успеха.

И помни: некомпетентные люди никогда не научатся действительно эффективным способам решения проблем. Сколько бы они ни пытались.

Мир противоречив, тут пи*оры не любят геев.

Книги и памятники — это остатки жизни , которыми жизнь может и должна питаться.

... религиозность под влиянием катастрофы никакой ценности не представляет и в лучшем случае недолговечна.

Я устал всё время оставаться мелким
В мире, где можно стать бесконечно большим.

... Сотнями лежали моржи на берегу, пришел охотник и стал одного за другим приканчивать дубинкой. Объединившись, они могли бы легко раздавить его — но они лежали и не трогались с места; ведь убивал он всего-навсего соседей — одного за другим.

Моя жизнь — идеальное кладбище похороненных надежд.