Цитаты на тему «» — страница 8

Я никогда не признавал различия между «серьёзной» и «лёгкой» музыкой. Музыка бывает либо хорошей, либо плохой.

— Знаешь разницу между этим местом и Нью-Йорком?
— Славные рогалики?
— Ты всегда можешь вернуться. Но ты не станешь.

У всех женщин был большой мозг , потому что они были крупными животными, но они не пользовались этим мозгом в полном объёме вот по какой причине: всякие необычные мысли могли встретить враждебное отношение , а женщинам, для того чтобы создать себе хорошую, спокойную жизнь , нужно было иметь много-много друзей.
И вот для того, чтобы выжить, женщины так натренировались, что превратились в согласные машины вместо машин думающих. Их мозгам надо было только разгадать, что думают другие люди , и начать думать то же самое.

Мне нравится следить за подъёмом карьер эстрадных артистов, пока они ещё борются за достижение успеха [с подросткового возраста до тридцати лет]. Мне нравится узнавать о них всё, и, если нельзя достать достаточно информации, то хватит и таблоидов. Я люблю панк-рок. Я люблю девушек со странными глазами. Я люблю наркотики (но моё тело и мозг не могут позволить мне принимать их). Я люблю страсть . Я люблю то, что хорошо построено. Я люблю наивность . Я люблю и благодарен рабочим — синим воротничкам, существование которых освобождает артистов от необходимости заниматься низкооплачиваемой работой. Я люблю подавлять ненасытность. Я люблю мухлевать, играя в карты. Я люблю разные музыкальные стили. Я люблю высмеивать музыкантов, у которых я обнаруживаю плагиат или оскорбление музыки как искусства, пользуясь раскруткой смущающе жалких версий их работы. Я люблю писать стихи . Я люблю игнорировать других панк-поэтов. Я люблю винил. Я люблю природу и животных. Я люблю плавать. Я люблю общаться со своими друзьями. Я люблю быть один. Я люблю чувствовать себя виноватым в том, что я белый американский мужчина.

Мы появились на Земле, чтобы валять дурака. Никому не позволяйте убедить себя в обратном.

– ... То, что вы затеяли, – безумие.
– Несомненно, – согласился Проэмперадор. – Как сказал не помню кто, вопрос в том, достаточно ли это безумно, чтобы сработать.

Когда дети спрашивали, откуда берутся младенцы, им иногда объясняли, что младенцев приносят аисты. Люди , дававшие своим детям такие объяснения, считали, что дети ещё не доросли до того, чтобы с умом относиться ко всяким таким вещам.

Если бы глаза могли показать мою душу, каждый заплакал бы при виде моей улыбки.

Родители ваши были ссорящимися машинами или постоянно ноющими машинами, — говорилось дальше в книге. — Ваша матушка была запрограммирована вечно ругательски ругать вашего отца за то, что он — плохая зарабатывающая машина. А ваш отец был запрограммирован ругать её за то, что она — плохая хозяйственная машина. И ещё они были запрограммированы ругать друг друга за то, что они оба — плохие любящие машины.
Кроме того, ваш отец был так запрограммирован, что, громко топая, выходил из дому и грохал дверью. От этого мать автоматически превращалась в рыдающую машину. А отец отправлялся в кабак, где напивался с другими пьющими машинами. Потом эти пьющие машины шли в публичный дом и брали напрокат развлекательные машины. А потом отец тащился домой и там превращался в кающуюся машину. А мать становилась машиной всепрощающей.

— Расслабься, чувак! В конце концов, это вечер пятницы!
— Сегодня вторник.
— А где-то сейчас пятница ...

Мы, боконисты, верим, что, прикасаясь друг к другу пятками – конечно, если у обоих ноги чистые и ухоженные, – люди непременно почувствуют взаимную любовь . Основа этой церемонии изложена в следующем калипсо:
Пожмем друг другу пятки
И будем всех любить ,
Любить как нашу Землю,
Где надо дружно жить .

— У меня долгое время была мечта иметь свой бизнес . Открыть свой магазин... йогуртов.
— Круто.
— Чё тут смешного, блин?
— А я думал, ты шутишь.
— Вы видели, сколько белых выстраивается в очередь за этими кукурузными хлопьями с добавками?
— Прекрасная мечта ! Это круто, что у тебя есть мечта .
— Я ем их три раза в неделю.
— Если бы кто-то захотел отобрать у меня йогурты — я бы его порвал, нахрен.
— Ты бы боролся за свои йогурты.
— Я бы казнил пополам.

– Добродетельные люди такие странные, – Рокэ задумчиво посмотрел на Вейзеля, – не поймешь, почему вы верны своим женам, то ли вы их любите, то ли Создателя боитесь.
– Герцог, – Вейзель все еще сдерживался, – не кощунствуйте!
– Не ершитесь, Курт, я и впрямь не понимаю, зачем в отношения двоих впутывать третьего, да еще без его согласия.

То, что я иногда переодеваюсь в женскую одежду, показывает, что я могу быть настолько женственным, насколько захочу. Я — гетеросексуалист... подумаешь! Если бы я был гомосексуалистом, то особо бы не возражал...

<…> тут, в короткое четверостишие, Боконон вложил парадоксальную мысль, что существует печальная необходимость лгать о реальной жизни и еще более печальная невозможность солгать о ней.
Важничает карлик.
Он выше всех людей.
Не мешает малый рост
Величию идей.

Многие считают, что уничтожение Дрездена  — это минимальная месть за людей, погибших в концлагерях. Возможно. Но к смертной казни были приговорены абсолютно все, кто находился на тот момент в городе  — дети , старики , животные , нацисты, я и мой друг Бернард. Чем больше трупов, тем правильнее месть .

Не думайте, что это конец . Конца нет и быть не может, даже если и наступит Судный день .

Я сидела у себя наверху и занималась лишь тем, что жалела себя, — вместо того, чтобы быть здесь с вами и делиться всем, что у нас есть <...>

— Слышал? Весь кампус стоит на ушах.
— Это школа искусств. Они стоят на ушах, даже если в автомате закончились мармеладные червячки.

Я обратился к книгам Боконона, все еще думая в своем невежестве, что найду в них утешение . Я торопливо пропустил предостережение на титульной странице первого тома:
«Не будь глупцом! Сейчас же закрой эту книгу! Тут все — сплошная фома!»
Фома, конечно, значит ложь.
А потом я прочел вот что:
«Вначале бог создал землю и посмотрел на нее из своего космического одиночества.
И бог сказал: «Создадим живые существа из глины, пусть глина взглянет, что сотворено нами».
И бог создал все живые существа, какие до сих пор двигаются по земле, и одно из них было человеком. И только этот ком глины, ставший человеком, умел говорить. И бог наклонился поближе, когда созданный из глины человек привстал, оглянулся и заговорил. Человек подмигнул и вежливо спросил: «А в чем смысл всего этого?»
— Разве у всего должен быть смысл ? — спросил бог .
— Конечно, — сказал человек .
— Тогда предоставляю тебе найти этот смысл ! — сказал бог и удалился».
Я подумал: что за чушь ?
«Конечно, чушь», — пишет Боконон.