Цитаты на тему «» — страница 8

Ни один человек не может принести другому дар идиллии.

— Спрашивать, что такое любовь , не имеет никакого смысла, моя дорогая сестра, — сказала Лора. — Ты либо испытала любовь , либо не испытала. Любовь — это любовь , и ничего больше о ней не скажешь. Это крылья , которые бьются в моей груди и толкают меня к поступкам, кажущимся тебе безрассудными.

В империи кича властвует диктатура сердца.

Крайности — это границы , за которыми кончается жизнь , и страсть к экстремизму, в искусстве и политике, суть замаскированная жажда смерти.

Предательство – это желание нарушить строй. Предательство – это значит нарушить строй и идти в неведомое <…> нет ничего более прекрасного, чем идти в неведомое.

Уж так повелось, и это касается всех: мы никогда не узнаем, почему и чем мы раздражаем людей, чем мы милы им и чем смешны; наш собственный образ остается для нас величайшей тайной.

Представьте себе такую ситуацию: к маленькому мальчику приходит маленькая девочка. Она начинает раздеваться и говорит: «Господин доктор, обследуйте меня». А этот маленький мальчик возьмёт и скажет: «Ах, маленькая девочка! Да я ведь вовсе не господин доктор!»

Человек не умеет быть смертным. А умирая, не умеет быть мёртвым.

Воспитанные на мифологии Ветхого Завета, мы могли бы сказать, что идиллия есть образ , который сохранился в нас как воспоминание о Рае.

Первое предательство непоправимо. Оно вызывает цепную реакцию дальнейших предательств, из которых каждое всё больше и больше отделяет нас от точки нашего исходного предательства.

Эстетическим идеалом категорического согласия с бытием есть мир, в котором говно отвергнуто и все ведут себя так, словно его не существует вовсе. Этот эстетический идеал называется «кич». Кич есть абсолютное отрицание говна в дословном и переносном смысле слова .

Верность – первая из всех добродетелей; верность даёт единство нашей жизни , в противном случае она распалась бы на тысячу минутных впечатлений, как на тысячу черепков.

Шум имеет одно преимущество . В нём пропадают слова .
Музыка — это отрицание фраз, музыка — это антислово!

И всё-таки я думаю, Ян ошибается, полагая, что граница — это линия, в определённом месте пересекающая человеческую жизнь , что она , стало быть, означает временной рубеж, определённую секунду на часах человеческой жизни . Нет . Я, напротив, уверен, что граница постоянно с нами, независимо от времени и от нашего возраста, что она вездесуща, хотя при одних обстоятельствах она ощутима больше, при других — меньше.
Женщина, которую Ян так любил, была права , утверждая, что с жизнью ее связывает лишь нить паутины. Достаточно самого малого, лишь легкого дуновения ветерка, чтобы вещи чуть сдвинулись, и то, ради чего ещё минуту назад мы отдали бы жизнь , вдруг предстает полнейшей бессмыслицей.

Но ведь я всегда искала любви , и если ошибалась и не находила её там, где искала, я с отвращением отворачивалась и уходила прочь, шла за счастьем к иным берегам, хотя знаю, как было бы просто забыть свой девический сон о любви , начисто забыть о нём, преступить границу и оказаться в царстве странной свободы, где нет ни стыда, ни препятствий, ни морали, в царстве редкостно гнусной свободы, где всё дозволено, где человеку достаточно лишь прислушаться, а не бьётся ли в его утробе секс , это неуёмное животное.
И ещё кое-что я знаю: преступи я эту границу, я потеряла бы самое себя, стала бы кем-то другим, неведомо кем, и меня приводит в ужас эта возможность, возможность этой чудовищной перемены, и потому я ищу любви , отчаянно ищу любви , в которую могла бы уйти такой, какая я есть, со своими устаревшими снами и идеалами и не хочу, чтобы жизнь моя разломилась надвое, хочу, чтобы она оставалась цельной от начала до конца.

Неписаный договор эротической дружбы предполагал, что Томаш исключает любовь из своей жизни . Если бы он нарушил это условие, все прочие его любовницы сразу бы оказались на второстепенных ролях и взбунтовались. Вот почему он постарался снять для Терезы квартиру, куда ей пришлось отнести свой тяжелый чемодан. Ему хотелось заботиться о ней, оберегать ее, наслаждаться ее присутствием, но у него не было ни малейшего желания изменить свой образ жизни. Никто не должен знать, что Тереза спит в его доме. Общий сон, выходит, был corpus delicti* любви .

И чем больше он страдает от невозможности достичь цели, весьма скромной и определённой, тем сильнее его желание завоевать мир, эту неохватность неопределённого, эту неопределённость неохватного.

Нет ничего труднее, чем заставить понять юмор .

Музыка — насос для надувания души.

Нет ничего необычного в том, что сливаются два чужих тела. И даже слияние душ, пожалуй, не столь уж редко. Но в тысячу раз драгоценнее, если тело сольется с собственной душой и объединится с ней в своей страсти .