Цитаты на тему «» — страница 7

Люди по большей части убегают от своих страданий в будущее . На дороге времени они проводят воображаемую черту, за которой их нынешнее страдание перестаёт существовать.

Принимать жизнь во всех её проявлениях означает принимать непредвиденное. А ребёнок – это концентрация непредвиденного. Ребёнок – сама непредвиденность. Вам не надо знать, что из него получится, что он принесет вам, и именно потому вы должны принять его. Иначе вы живёте лишь вполовину, живёте как человек , не умеющий плавать и плещущийся у берега, тогда как настоящее море только там, где оно глубоко.

Человек , мечтающий покинуть место , где он живёт, явно несчастлив.

Смерть — это умолкшие птицы в верхушках деревьев.

— Она не хочет исчезнуть. Она думает о самоубийстве, ибо видит в нем способ , как остаться. Как остаться с ним. Как остаться с нами. Как у всех у нас навсегда запечатлеться в памяти. Как навалиться всем своим телом на нашу жизнь . Как нас раздавить.

Поэтому он был так поражен, когда, проснувшись, осознал, что Тереза крепко держит его за руку. Он смотрел на нее и не мог достаточно ясно понять, что случилось. Он вспомнил о только что пережитых часах, и ему казалось: от них исходит запах какого-то неизведанного счастья. С той поры они оба наслаждались совместным сном. Я бы даже сказал, целью соития был для них не оргазм , а сон, следовавший за ним. И особенно она не могла спать без него. Когда случалось ей оставаться одной в снятой ею квартирке (все больше становившейся лишь алиби), она не могла уснуть всю ночь . А в его объятиях засыпала, какой бы возбужденной она ни была. Он шепотом рассказывал сказки , которые сочинял для нее, молол всякую чепуху или монотонно повторял слова , то успокоительные, то смешные. Эти слова превращались в путаные видения, которые уводили ее в первое забытье. Он полностью владел ее сном, и она засыпала в то мгновение, какое избирал он.

Прозябая в своей тщете, вы вольны быть несчастной или счастливой. В этом выборе и состоит наша свобода . Вы вольны растворить вашу индивидуальность в котле множества с чувством поражения или с ощущением эйфории.

Ева весёлый охотник за мужчинами. Но она охотится за ними не ради замужества. Она охотится за ними так, как мужчины за женщинами. Любви для неё не существует. Для неё существует лишь дружба и чувственность. Оттого у неё много друзей: мужчины не боятся, что она хочет их захомутать, женщины же не боятся, что она не прочь отбить у них мужей. Впрочем, даже если когда-нибудь она и выйдет замуж, муж будет её другом, которому она все позволит и ничего от него не потребует.

Культ оргазма: пуританская утилитарность, просочившаяся в половую жизнь ; деловитость взамен праздности, сведение полового акта к препятствию, которое надлежит как можно скорей преодолеть, чтобы достичь экстатического взрыва, единственной цели любви , да и всей Вселенной.

Культура растворяется в несметном множестве продукции, в лавине букв, в безумии количества. Исписанные листы бумаги громоздятся в архивах, более печальных, чем кладбища, ибо в них никто не заходит даже в День поминовения усопших.

Мир стал правом человека , и всё стало правом: желание любви – правом на любовь , желание отдыха – правом на отдых , желание дружбы – правом на дружбу, желание ездить на запрещённой скорости – правом ездить на запрещённой скорости...

Конфликт , драма , трагедия , по её мнению, ровно ничего не значат; в них нет никакой ценности , ничего, что заслуживало бы уважения или восторга.

Человек , оседлавший мотоцикл, может сконцентрироваться только на очередной секунде своей гонки ; он цепляется за клочок времени, оторванный и от прошлого, и от будущего; он выдернут из непрерывности времени; он вне его; иначе говоря, он находится в состоянии экстаза, он ничего не знает ни о своем возрасте, ни о своей жене, детях, заботах и, следовательно, ничего не боится, ибо источник страха — в будущем, а он освобожден от будущего и ему нечего бояться.

Это было подобно пробуждению от прекрасного сна; мгновение мы ещё ищем мреющие картины, пока наконец не поймём, что сны невозможно вернуть.

С другими любовницами он не спал никогда . Посещая их, он мог уйти в любое время . Хуже было, когда они приходили к нему, и он вынужден был им объяснять, что страдает бессонницей, что рядом с другим человеком не может уснуть и потому после полуночи отвезет их домой. Эти объяснения были недалеки от правды, но главная причина крылась в другом, гораздо худшем, и он не осмеливался ее высказать: в минуту, следовавшую за любовной близостью, его охватывало непреодолимое желание остаться одному; пробуждаться посреди ночи рядом с чужим существом ему было неприятно; общее утреннее вставание его отвращало; ему вовсе не хотелось, чтобы кто — то слышал, как в ванной он чистит зубы, не привлекал его и завтрак тет-а — тет.

Ей казалось, что она прячется в раковине, а издали шумит море враждебного мира.

Бунтовать против того, что ты родилась женщиной, так же нелепо, как и кичиться этим.

Ни у кого нет никакого призвания. И это огромное облегчение — обнаружить, что ты свободен, что у тебя нет призвания.

Впереди была ложь, а позади непонятная правда .

Он вспомнил знаменитый миф из Платонова «Мира»: люди сначала были андрогинами, и Бог разделил их на две половинки, которые с тех пор блуждают по свету и ищут друг друга . Любовь — это мечта найти затерянную половину нас самих.