Цитаты на тему «» — страница 88

Не делай выводов о своей жизни . Ты никогда точно не знаешь, что хорошо и что плохо . Несчастье может быть во благо , болезнь может быть во благо .

Эспрессо – это жизнь . Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда хочется ещё одну. А на ещё одну чаще всего не хватает времени.

Когда все в Поднебесной узнают, что прекрасное — это прекрасное , тогда и возникает безобразное.
Когда все узнают, что добро — это добро , тогда и возникает зло .
И поэтому
то, что порождает друг друга — это бытие и небытие ,
то, что уравновешивает друг друга — это тяжелое и легкое,
то, что ограничивает друг друга — это длинное и короткое,
то, что служит друг другу — это высокое и низкое,
то, что вторит друг другу — это голос и звук,
то, что следует друг за другом — это прошедшее и наступающее, и так без конца.

Еще и ныне горька речь моя: страдания мои тяжелее стонов моих.

Меня спас якорь в виде Лины. Случайно разорвать астральную связь не так-то просто, а тащить за грань невинную душу я не хотел и не мог. К тому же девушка очень болезненно реагировала на каждую из моих смертей. Даже будучи погруженной в искусственный сон, она вздрагивала, просила остаться и едва заметно плакала. Терять кусочек себя – бесконечно страшно…
Маятник сжимался, высшие планы бытия отторгали бракованную душу, и меня вновь отбрасывало в физический мир, прямиком в ментальные объятия Лины. Мы смущались, словно оказывались случайно прижатыми в транспорте друг к другу, когда на ней – легчайшее летнее платье , а на тебе – лишь легкие шорты. И не отвернуться, и глаз не отвести. Остается лишь краснеть, смущаясь, желать – больше чем бессмертия, и влюбляться – беспощадно и навсегда…

Умирать приходится так часто, а жить так редко.

Хуже дурака только дурак с инициативой.

— На самом деле у человека трудная участь, — неожиданно сказал священник, как-то по-особенному на меня посмотрев. — Он стремится к небу, но не может оторваться от земли. Желает взлететь, но повисшие на ногах оковы не пускают. Его душа бьется в темнице разума, однако далеко не всегда получает свободу.
— Человек всегда был полем битвы, — согласилась я. — Его душа — как полная противоречий книга для Верховного Судии. Самое трудное и самое ревнивое творение своего бога.
— Верой мы пытаемся дать ему свободу. Вера призвана для того, чтобы человек стремился вперед и дальше. Не останавливался, не отчаялся, не упал.
— Так задумано, — вздохнула я. — Это правда . Но трудно верить в лучшее , когда душа разрывается надвое. Трудно остаться чистым, идя по колено в грязи. И трудно бороться с самим собой, если для победы нужно уничтожить большую половину себя.
— Айд силен, — чуть прищурился ал-тар, отставив в сторону почти нетронутую тарелку. — Его власть очень велика. Он искусно прячется под лживыми масками, ловко подменяет одно понятие на другое и прекрасно знает, чем соблазнить слабые людские души.
Я криво улыбнулась.
— А почему, по-вашему, Аллар это допускает? Почему Айд, несмотря ни на что, все-таки существует?
— Это — очень трудный вопрос, леди .
— И он, наверное, не к вам?
— Я могу только предполагать ответ, леди , — мирно посмотрел в ответ священник, никак не отреагировав на мой укол. — И могу лишь догадываться о том, какой замысел преследовал Светоносный, ставя перед нами такое серьезное испытание.
— Вы полагаете, это — испытание? Искушение ? Путь ? Вы тоже считаете, что страдания очищают душу?
— Я полагаю, каждому отмерена его собственная чаша, леди .
— Да, конечно, — невесело вздохнула я. — Бог не по силам не дает.
— Вот именно. За все наши грехи когда-нибудь наступит расплата .
— И у каждого за плечами лежит своя ноша, — снова согласилась я, невольно подумав о своей, и тут же помрачнела.

Счастье и несчастье подобны знаменитостям, появляются и пропадают.

Все не так ужасно, как ты себе представляешь, — мягко говорит осиновый кол сердца моего. И вообще не ужасно, просто странно.

Пока мы живем, смерть не имеет значения; когда мы умерли, мы больше не существуем, и поэтому нам не нужно бояться смерти.

Отшельник угрожал грешникам тяжкими карами. Тогда сказали ему грешники:
— Бог милостив и любвеобилен. Зачем ты нас пугаешь?
— Он милостив и любвеобилен только к праведным людям, — ответил отшельник.

Кому-то может показаться, что жить в России и называться А Хули – довольно грустная судьба. Примерно как жить в Америке и зваться Whatze Phuck. Да, имя окрашивает мою жизнь в угрюмые тона, и какой-нибудь из внутренних голосов всегда готов спросить – а х... ты ждала от жизни , А Хули? Но это, как я уже сказала, самая мелкая из моих забот, даже не забота , поскольку работаю я под псевдонимом, а скорее что-то юмористическое – правда , из области черного юмора.

Король замолчал, и Алан был этому рад. Он искренне любил и уважал Эрнани Ракана, но в последнее время тот часто говорил вещи , от которых по спине бежали мурашки. Воин до мозга костей, Окделл знал – нет ничего хуже, чем признать себя побеждённым ещё до сражения , а талигойский монарх в поражении не сомневался.

Отношения — это настоящий экзамен жизни . Именно в отношениях проявляются и сложности нашего характера, и его сильные стороны.

И только одно, говорят, невыносимо — жить рядом с тем, кого любишь. Потому что человек слаб уязвим и беззащитен перед лицом свершившейся любви .
Правда ли это, мне не известно.

Один отшельник сказал:
— Смерть — это святая пасха, всеобщий праздник земного мира.

Пускай страдать и приятно, но экономически невыгодно.

У меня в сутках двадцать четыре часа, как и у всех. Но жизнь может сложиться по-разному, в зависимости от того, как именно я решу использовать это время .

Секретные документы вызывали у меня отвращение ещё с советских времён: никакой пользы, а проблем может быть выше крыши, даже если она фээсбэшная.