Цитаты на тему «» — страница 102

Вопрос: Каково самое большое препятствие прогрессу?
Ответ: Гордыня и эгоизм ; я говорю о прогрессе нравственном, ибо интеллектуальный прогресс совершается постоянно. Кажется даже, на первый взгляд , что он удваивает активность этих пороков, развивая честолюбие и любовь к богатству, которые в свою очередь, побуждают человека к деятельности, просвещающей его дух . Так происходит то, что всё оказывается взаимосвязанным, как в мире нравственном, так и в физическом, и из самого зла может выйти добро ; но такое положение дел лишь временно; оно будет меняться по мере того, как человек начнёт понимать, что за пределами наслаждения земными благами есть счастье беспредельно большее и бесконечно более длительное.

У меня есть маленькое кладбище людей, которые были мне дороги. Они умерли «понарошку», но для меня — навсегда. На нем похоронена школьная подруга, предавшая меня, и моя первая любовь… Иногда я хожу по аллейкам, останавливаюсь около могилок, кладу цветы или просто прохожу мимо. Кладбище внутри меня. О нем никто не знает. На нем не растут сорняки и не гадят бомжи, здесь всегда чисто и красиво . Здесь лежат люди , которые были мне дороги, Иногда я встречаю их на улице, разговариваю и иду дальше. Мне не больно. Они мертвые. Они об этом не знают, но я-то знаю. Я похоронила их, чтобы не было больно и обидно, чтобы не отворачиваться на улице и не говорить гадостей. О мертвых плохо не говорят. Чем ближе человек , тем тяжелее хоронить. Он не хочет ложиться в могилу, выходить из моей головы и тела, он цепляется за жизнь , поэтому приходится каждый день укладывать его в гроб заново. Я любила тебя. У тебя будут самые лучшие цветы и гроб , но тебе все равно придется в него лечь, извини. Так мне будет спокойно, так не будет больно. Я поплачу, я приду на могилку, я никогда тебя не забуду, но, извини, ты умер. Я продолжаю жить .

— Пароль?
Кто ели бисквитис. Что-то в таком духе.
— Ква редит нэсцитис, — сказал Гидеон.
Ну, почти правильно .

Следующие шесть вещей непостоянны по своей природе: тень тучи, дружба глупца, женская любовь , чрезмерное богатство , деспотический правитель, ложная слава .

Отвратительней поддельных цветов может быть лишь поддельное оружие .

Царь сказал отшельнику:
— Проси у меня все, что тебе нужно, — и ты это получишь.
На это последовал ответ:
— Одно сознание того, что ты готов мне прийти на помощь по первой моей просьбе, что ты откроешь свою дверь , когда я постучусь в нее, — составляет половину твоего дара.

Другой мудрец сказал:
— Оберегайте ваших жен от увлечения музыкой и пением, ибо эти увлечения разрушают скромность и рождают страсти , приводят к невоздержанности и опьяняют сильнее вина .

Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться.
И не из скромности вовсе.
Из занятости.
Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель , тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть , которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.

Мы то и дело отрываем от себя и хороним что-то важное, нас истинных остается все меньше и меньше, а мы забиваем себе головы всякой ерундой вроде той, что с годами мудреют.

Это зверь рождается зверем, человека зверем делают другие люди .

Литература всегда казалась мне своего рода разновидностью сна (пожалуй, единственной легкоуправляемой разновидностью). Чтение — искусство сновидения для ленивых; писательство, по большому счету — тем более.

— Мы не сдаемся...
— И не отступаем!

— Надо же! Какие грозные ребята, прямо жуть берет! – усмехнулся Рептиль, ибо этот голос принадлежал знакомому мне кобольду, после чего тень одного из углов материализовалась в небольшого зеленого крокодильчика. – Чего уставились, как бараны на новые ворота? Вы спасаться будете или как?
— Махан, это твой кобольд? – осторожно спросил Дариус.
— Не совсем его, – вместо меня ответил Рептиль. – Можно сказать – вообще не его, однако за ним.

Люди не страшатся быть угнетенными, потому и доводят себя до полного угнетения. Лишая себя удовольствия жить легко и без забот, они лишают себя возможности наслаждаться жизнью. Воистину, лишь тот не имеет преград, кто не строит их сам. Вот почему мудрый познает себя, но не выставляет себя напоказ. Любит себя, но не ставит себя высоко. И потому, отказываясь от одного, он обретает другое.

Я не пью — я экономлю свою жизнь .

«И затем она проснулась». Знаете, ненавижу, когда истории так кончаются. Меня будто обманули.

Обсуждать людей — это как рыться в помойке.

Закат полыхнул и потух – каждый миг его казался вечным, но переход от алого к пепельному занял не более нескольких демонических мигов.

... деньги , как это ни удивительно, приносят людям большие огорчения. Но как это бывает — мы не беремся утверждать. Быть может, это происходит от злосчастного свойства денег, а быть может, и наоборот — от горестных сторон наших, в сущности, неважных характеров. Но, быть может, одно влияет на другое и как-нибудь такое взаимно действует.