Цитаты на тему «» — страница 86

Честь приданым не отмоешь.

... Цена жизни — правда . В век полный лжи и обмана, я буду непрестанно молиться о том, дабы сияние истины освещало путь праведности.

В исторических трудах последнего времени, особенно в замечательной книге Рассела Шорто «The Island at Center of the World», посвященной Новому Амстердаму, подчеркивается неизменность личной и гражданской свободы, которую завещали Нью-Йорку голландцы.

Но для того, чтобы ощутить тягу к жизни , достаточно найти в утренней почте письмо с расписанием дел на сегодня. Письмо написано тобою же накануне — так всего разумней.

Страшно ждать. Страшно бояться. А когда дождался, то уже не страшно.
Страх — лучшие в мире кандалы.

На душе скребли кошки — и печаль , ранее светлая, превращалась в глухую тоску, становясь с каждой минутой все темнее, словно там, внутри, садилось солнце .

— Ты не можешь защищать каждого.
— Я никого не могу защитить.
— Никто не может.

— Пароль на батарею.
— Ночь . Тишина . На посту часовой — узбек. Вдруг шорох. — Стой! Кто идёт. Оттуда: Свои! — Кто свои? Пароль Мушка, знаешь? — Знаю. — Проходи.
— Хэ! Хэ. Не смешно !

Действительность полна страстей, трудна и жестока; ее возводят до прекрасной мечты о рыцарском идеале, и жизнь строится как игра . В игру вступают под личиною Ланселота; это грандиозный самообман , но его вопиющее неправдоподобие сглаживается тем, что и прoблеск насмешки позволяет избавиться от собственной лжи.

Только среди стихий природы – океанского простора, ветра, бесконечных волн, огромных зеленых лесных массивов – осознает себя человек бесконечно крохотным существом в сравнении со всем окружающим. И только тогда, быть может, вовсе не ища Бога, он находит Его и притыкается к Нему.

В любовании собственной виновностью присутствует стремление к величию, тщеславие . Чувство вины дарует приводящую в трепет силу и все упрощает не только для сторонних наблюдателей и жертв, но и — более всего — для преступников.

Юриспруденция — продажная девка политики.

Все то, что есть в руках твоих: все — поворот руля.

— Идиотизм. Просто идиотизм.
— Ладно, я понял.
— В смысле, зачем нужна супер современная роботизированная рука, если вы ее не надеваете, когда нас похищают марсиане?
— Как по мне, так у него две руки .
— Не, это его штатская рука. Простой протез без крутых наворочек. Надели бы крюк. Крюком можно пырнуть хотя бы.
— Я думал, что нас арестуют.
— Погодите, значит эта рука без паяльной лампы, без лазерной пушки, без ничего?
— Во-первых, я не Инспектор Гаджет. Во-вторых, власти бы ее все равно конфисковали.

Измениться — изменить себя... или изменить себе?

— Какую книгу о диете ты ищешь?
— Не знаю. Что-то вроде «Как избавиться от жира после родов, сидя на заднице».
— Я думала, ты серьезно!
— А я серьезно. Как только доем шоколадку с карамелью и нугой.

Не станем даже упоминать так называемые социальные достижения Советской власти, которые по сравнению с нашими могут вызвать только смех или шок. Это едва ли дело вкуса, однако можно удивиться тем фактом, что большевистская пропаганда значительно преуспела в изолировании большинства русских рабочих и крестьян от внешнего мира, глупо и методично убеждая их, что они живут в раю земном. Независимое суждение требует возможности сравнения. Для них это было исключено. Рабочие и крестьяне Советского Союза подобны человеку, заточённому на четверть века в тёмное подземелье, которого не стоит труда убедить, что керосиновая лампа на самом деле является Солнцем.

Несет прохладу ночь , дневной смиряя зной,
И нивы освежив и небеса росой,
Отдохновение дарует нам, усталым,
Заботы наши скрыв под черным покрывалом.
Распахивает ночь широкие крыла,
И весь безмолвный мир их тень обволокла,
И льется тишина и ласка струй дремотных
По жилам и костям натруженных животных.
О ночь , нам без тебя не жизнь была бы — ад,
Где жажда и тоска , где горести царят,
Где тысячи смертей, где мукам нет предела,
Где и душа страдать обречена и тело .
Тому, кто осужден за грех на тяжкий труд ,
На поиски в горах каких-то ценных руд,
И тем, кто у печей стоит, подобных аду,
Всем горестным сердцам дарует ночь отраду.
<...>
Когда приходит ночь , когда весь мир почил
Под сенью влажною огромных черных крыл,
Лишь дети новых Дев бессонны в эту пору,
Они устремлены к небесному простору,
Они ведут людей за облачный покров,
Взмывая на крылах своих летучих строф.

Понятие игры как таковой — более высокого порядка, нежели понятие серьезного. Ибо серьезность стремится исключить игру, игра же с легкостью включает в себя серьезность .

Люди потому и проигрывают, что слишком боятся проигрывать.