Цитаты на тему «» — страница 33

Кейтель кивал одобрительно, но Йодль выражал сомнения:
- Война с Россией — это такая война, когда всегда знаешь, как начать её, но никогда не будешь знать, чем она закончится. Любую войну с любой страной можно довести до победного конца. И только в войне с Россией нам не дано заранее увидеть её финала...

Цель иногда оправдывает средства , но чаще предпочитает выступать в роли обвинителя.

Одной песчинки в вихре повседневной жизни достаточно, чтобы чьи-то пути пересеклись.

Торопитесь жить , торопитесь любить , ведь вы не знаете, сколько времени вам осталось. Нам всегда кажется, что время ещё есть, но это не так.

Почему трёхлапая собака вызывает больше сочувствия, чем одноногий человек ? Вид больной обезьяны терзает душу сильней, чем нищая старуха, ковыляющая в магазин за буханкой хлеба. И ведь нельзя сказать, что животных мы любим, а людей — не слишком. Себя-то уж наверняка любим больше всех собак и обезьян, сколько их ни есть. Ребенок смотрит сериал «Ники», рыдает, видя раненного дельфина, из последних сил рвущегося на свободу. Спустя полчаса этот же ребенок лупит своего сверстника — завалил на землю, уселся сверху и тычет кулачками в замурзанную физиономию побежденного.
Мы нервные, как бешеные голуби. Скандальные, как зайцы весной. Хрюкаем, ржем, рычим. Мы видим в зверях — людей, вот и сочувствуем. А в людях мы чаще всего людей не видим. Разве что в зеркале.

Я хотела бы впредь не давать объяснений
Ни тем, ни другим, ни иным, -
Объяснения сводят к нулю
Все, что ценно, лишая цены.

Возникшие желания должны реализовываться безотлагательно. А то все удовольствие пропадает. Захотел — сделал, чего тянуть, жизнь коротка. Здесь и сейчас!

Те, кто хвалит женщин, знают их недостаточно; те, кто их ругает, не знают их вовсе.

Любые отношения начинаются и заканчиваются, такова жизнь . Однажды утром один остается, а другой уходит и никто не знает почему. Мы все балансируем на краю пропасти. Я не доверяю чувствам. Они слишком изменчивые, слишком хрупкие, слишком непостоянные. Ты считаешь их прочным, а ведь достаточно одного взгляда, одной обольстительной улыбки, и от них не остается и следа.

Если никто не знает, что у вас есть сердце , что с того, что оно будет разбито?

— Спасибо , Паша! С меня коньяк!
— Ты, Женька, это... лучше хотя бы одного пилота живым возьми. Если, конечно, тебе они встретятся. Ну, случайно, понимаешь?
— Э-э-э... Паша, понимаешь какое дело... их звери дикие слопали. Обоих.
— Звери, говоришь. Ладно, тогда — коньяк.

— На этот раз у него нет дома с кучей прибамбасов, чтобы разделаться с нами. Он один в парке. Дети боятся парков.
— Даже взрослые не всегда из парков возвращаются.

Что самое лучшее в таком большом городе как Нью-Йорк ? Возможность из него уехать.

Конечно, глупо ждать от литературы точного подобия обыденности. Никто и не обещал снимать кальку с реальности – и все же… Когда живьем сталкиваешься с тайной, иллюзорные миры, даже выписанные скрупулезнейшим образом, блекнут сами собой. И, честное слово, пусть лучше внезапные смерти, люди в обмороке и засекреченные «Белые Журавли» остаются на бумаге – там им самое место ! Когда все это нагло вторгается в твое собственное бытие , каковое, согласно общепринятому мнению, определяет твое собственное сознание…

Если у меня в руках нет книги, если я не думаю о той, какую напишу, я готов завыть от тоски. Жизнь можно терпеть, только если от нее спрячешься.

Никогда нельзя быть уверенным в женщине, которую любишь.

— Вопрос в другом — почему он пришел именно к Вам?
— Я не знаю.
— Ну хотя бы догадываетесь?
— Догадываюсь... ко мне все ходят.
— То есть?
— Я живу в первом подъезде на первом этаже в первой квартире. Ко мне ходят: алкаши за стаканом, случайные бабки в туалет , электрики за стремянкой, прохожие за адресом... Ходят все кто ни попадя, ну?

Мне все пофиг. Но если нужно вступить в бой , я буду стоять до последнего.

Ненавижу определение «творческий человек».
Сразу представляется: сидит эдакая сопля на придорожном камешке и ноет. Весна – слякоть, лето – жара , осень – дожди, зима – холодно; и от всего у него душевный геморрой. Коллеги – завистники, поклонники – льстецы, жена – стерва, равнодушные – мерзавцы; и опять же от всех у него эррозия шейки музы. Вдохновение в бегах, быт заел, клоп укусил; ну и, кто б сомневался, хрупкая натура не выдержала столкновения с айсбергом реальности.
Треснула от яиц до темечка.
Говорят, режиссер Монтелье, когда его называли творческим человеком, без промедления бил в морду. Потому что гений.

Команда состояла из терпеливых людей, очень склонных к дремоте и безделью и почти не страдавших недугом мышления — душевным заболеванием, неизменно порождающим недовольство .