Цитаты на тему «» — страница 7

Такой пример: недавно я вновь окунулся в удивительную шестую книгу «Энеиды», где Эней спускается в Ад и встречает там тени, которые для римлян были и душами тех, кто уже жил, и душами тех, кто ещё будет жить когда-нибудь. Времени здесь не существует. Царство теней Вергилия предвосхищает эйнштейновское пространство-время. Перечитывая эти страницы про путешествие, я думал о том, что Вергилий уже тогда спустился в виртуальный мир, в недра гигантского компьютера, в котором теснятся молчаливые аватары. Все, кого вы встречаете в этом мире, кем-то были раньше или могут однажды кем-нибудь стать.

Природа не линейна, природе безразлично время . Время — изобретение Запада.

И учти, что первейший долг порядочного следователя — подозревать именно тех, кто кажется честным.

При дворе я узнал четыре правила: рядом с великими возвеличиваешься; великие в жизни мелки; власть — все; власть может быть моей. Хотя бы частично.

И поэтому, чтобы не выглядеть дураком потом, я предпочитаю не выглядеть молодцом сначала.

От вожделения добра до вожделения зла один шаг: оба суть вожделения.

Со сна я был вроде как в тумане, ибо дневной сон с плотским грехом сходен: чем больше его вкушаешь, тем больше жаждешь и мучишься одновременно и от пресыщенности и от ненасытности.

Вергилий словно предвидел тот виртуальный мир, в котором мы теперь с наслаждением пребываем. Схождение в Преисподнюю – это прекрасная тема, к которой мировая литература подходила по-разному. Это единственное данное нам средство преодолеть сразу и пространство , и время , то есть проникнуть в царство мёртвых или теней, совершить путешествие одновременно и в прошлое , и в будущее , в бытие и ничто . Обрести таким образом некую форму виртуального бессмертия.

Люди не любят тех, кто лжёт по мелочам, и боготворят поэтов, которые лгут только в самом главном.

... Именно по своей безмозглости, не ощущал страха...

Мне бы, признаться, хотелось повстречать единорога, пробираясь через густой лес . Иначе какое удовольствие пробираться через густой лес ?

В Париже меня учили, что если наш рассудок может вместить нечто, превыше чего нет ничего на свете, то следовательно, это нечто реально.

... для врача открыты двери всех семей, и шире, чем для священника.

Это было — сейчас я пытаюсь понять — как если бы вся совокупность мироздания, которая несомненно являет собою книгу, начертанную перстом Божиим, в которой каждая малая вещь говорит о несказуемой благости сотворившего, где каждое творение — книга и изображение, отраженье в зеркале, в которой самая жалкая роза принимает значение глоссы нашего жизненного пути, в общем, как если бы вся вселенная ни о чем другом мне не говорила и ничего не показывала мне, кроме того лица, черты которого я еле-еле сумел разглядеть в потемках ночи, на кухне.

Душа спокойна, только когда созерцает истину и услаждается сотворённым добром; а над добром и над истиною не смеются.

Смех свидетельствует о глупости . Смеющийся и не почитает то, над чем смеется, и не ненавидит его. Таким образом, смеяться над злом означает быть неготовым к борьбе с оным, а смеяться над добром означает не почитать ту силу, которою добро само распространяется.

Единственные полезные истины — это орудия, которые потом отбрасывают.

Предполагается, что можно удержать душу от греха при помощи страха и что страх сильнее тяги к протесту.

Утверждать обман — грех ! Но обманно свидетельствовать о том, во что ты сам веришь, это достойное занятие !

Часто инквизиторы, доказывая усердие , любой ценой вырывают у подследственного признание , как будто хорошим следователем может считаться тот, кто, чтоб удачно закрыть процесс , нашел козла отпущения…