Цитаты на тему «» — страница 4

Все, что угодно, становится значимым, если разбирать в связи с другим феноменом. Связь изменяет перспективу. Заставляет думать , что любой факт в этом мире, любое имя , любое сказанное или написанное слово имеют не тот смысл , который виден, а тот, который сопряжен с Тайной. Девиз тут простой: подозревать всегда, подозревать везде. Можно читать между строк даже надпись в метро «не прислоняться».

Только мелкие люди кажутся совершенно нормальными.

Если впереди нас ждёт нечто важное или захватывающее, мы должны воспитывать в себе искусство медлить.

Так у нас заведено. Ненавидим чужих до крайней степени, но уж сверх всякой меры ненавидим своих. Если чужой нам поможет навредить своему, то дай Бог ему всякого здоровья.

После этого, за много лет, по многим другим чтениям я убедился, что, читая книги по медицине, почти всегда начинаешь испытывать те самые боли, о которых рассказывается.

Если вам доводилось в сильном расстройстве смотреть кинокомедию, вы знаете, что наслаждаться ею в такой момент очень трудно. Более того, случись вам через много лет снова посмотреть тот же фильм , вы, возможно, опять не сможете смеяться, потому что каждый эпизод будет напоминанием о грусти, которую вы испытывали при первом просмотре.

Восхождение души — это шелковая веревочка, которая позволяет благочестивому намерению найти, как бы на ощупь, в темноте, путь к свету.

Дьявол — это не победа плоти. Дьявол — это высокомерие духа. Это верование без улыбки. Это истина , никогда не подвергающаяся сомнению.

Ничто так не подбадривает струсившего, как трусость другого человека .

— Какое самое лютое животное?
— Человек .
— Почему?
— Спроси у себя самого. Ты же зверь, имеющий при себе других зверей и из жажды власти готовый лишить существования всех прочих зверей.

Спокойнее. На спешку тоже время нужно.

Риторика — искусство хорошего выражения, а истина ли выражена или ложь, это уже не так существенно.

Вся история логики сводится к вырабатыванию приемлемого понятия глупости . Она слишком грандиозна. Всякий крупный мыслитель — рупор глупости другого.

Единственное веское доказательство работы дьявола: это упорство , с которым люди , причастные к процессам, обычно твердят, будто знают нечистого по его делам.

Сон — это писание. А многие писания не более чем сны.

Я не обсуждаю Его приказов, а то вдруг возьмет и разразит на ровном месте сию минуту.

В конце концов, всякий текст (как я уже писал) — это ленивый механизм, требующий, чтобы читатель выполнял часть работы за него. Текст, в котором излагалось бы всё, что воспринимающему его человеку надлежит понять, обладал бы серьёзным недостатком — он был бы бесконечен.

Да, есть сладострастие боли, так же как сладострастие веры и даже сладострастие смирения. Если ангелам-бунтовщикам столь немногого хватило, чтоб огонь обожания и смирения стал в них огнем гордыни и бунта, что говорить о слабом роде человеческом? Ну вот, я рассказал тебе, какие мысли смущали меня при ведении следствия. Из-за них я отказался от должности. Не хватало духу преследовать слабости грешников, коль скоро у них те же слабости, что у святых.

Учёные новых дней — чаще всего карлики на плечах карликов...

Когда приходит вера , науку предают огню.