Цитаты на тему «» — страница 5

Ревность мучительнее всякой болезни, особенно ревность по подозрениям, без доказательств. Когда является доказательство , тогда конец и ревности, большею частию и самой любви , тогда знают по крайней мере, что делать, а до тех пор — мука!

Я цель твоя, говоришь ты и идёшь к ней так робко, медленно; а тебе ещё далеко идти; ты должен стать выше меня. Я жду этого от тебя! Я видала счастливых людей, как они любят, – прибавила она со вздохом, – у них всё кипит, и покой их не похож на твой; они не опускают головы; глаза у них открыты; они едва спят, они действуют! А ты… нет , не похоже, чтоб любовь , чтоб я была твоей целью…

Недостатки везде можно найти, если захочешь искать их.

Самолюбие – соль жизни !

Трудно быть умным и искренним в одно время , особенно в чувстве...

Короткое, ежедневное сближение с человеком не обходится ни тому, ни другому даром: много надо и с той и с другой стороны жизненного опыта, логики и сердечной теплоты, чтоб, наслаждаясь только достоинствами, не колоть и не колоться взаимными недостатками.

Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем; радуешься, что день прошел, что ночь прошла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день , зачем будешь жить завтра .

«Поблекло, отошло!» — раздалось внутри его.

Кто ж не был молод и отчасти глуп? У кого не было какой-нибудь странной, так называемой заветной мечты, которой никогда не суждено сбываться?... Все мы смешны; но скажите, кто, не краснея за себя, решится заклеймить позорною бранью эти юношеские, благородные, пылкие, хоть и не совсем умеренные мечты? Кто не питал в свою очередь бесплодного желания , не ставил себя героем доблестного подвига, торжественной песни, громкого повествования? Чьё воображение не уносилось к баснословным, героическим временам? Кто не плакал, сочувствуя высокому и прекрасному? Если найдётся такой человек , пусть он бросит камень в меня – я ему не завидую. Я краснею за свои юношеские мечты, но чту их: они залог чистоты сердца, признак души благородной, расположенной к добру.

Хотя любовь и называют чувством капризным, безотчётным, рождающимся, как болезнь , однако ж и она , как все, имеет свои законы и причины . А если до сих пор эти законы исследованы мало, так это потому, что человеку, поражённому любовью, не до того, чтоб учёным оком следить, как вкрадывается в душу впечатление , как оковывает будто сном чувства , как сначала ослепнут глаза , с какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы , стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает своё я и переходит в него или в неё, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется, как воля отдается в волю другого, как клонится голова , дрожат колени, являются слёзы, горячка…

Глядишь, кажется, нельзя и жить на белом свете, а выпьешь — можно жить !

Разве любовь не служба ?

— Чувство, дядюшка, просится наружу, требует порыва, излияния...
— У меня не просится и не требует, да если б и просилось, так я бы воздержался — и тебе тоже советую.
— Зачем же?
— А затем, чтоб после, когда рассмотришь поближе человека , которого обнял, не краснеть за свои объятия .

В женской, высокой, чистой красоте есть непременно ум. Глупая красота — не красота . Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту ее лица, в улыбку ее. Взгляд — красота ее мало-помалу превратится в поразительное безобразие . Воображение может на минуту увлечься, но ум и чувство не удовлетворятся такой красотой: ее место в гареме. Красота , исполненная ума, — необычайная сила , она движет миром, она исполняет историю, строит судьбы; она , явно или тайно, присутствует в каждом событии. Красота и грация — это своего рода воплощение ума. От этого дура никогда не может быть красавицей, а дурная собой, но умная женщина часто блестит красотой. Красота , про которую я говорю, не материя: она не палит только зноем страстных желаний: она прежде всего будит в человеке человека , шевелит мысль, поднимает дух , оплодотворяет творческую силу гения, если сама стоит на высоте своего достоинства , не тратит лучи свои на мелочь, не грязнит чистоту...

Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится, за которое он тоже не примется, а если и примется, так не дай бог что выйдет.

Жизнь в его глазах разделялась на две половины: одна состояла из труда и скуки — это у него были синонимы; другая — из покоя и мирного веселья.

Больше всего он боялся воображения, этого двуличного спутника, с дружеским на одной и вражеским на другой стороне лицом, друга — чем меньше веришь ему, и врага — когда уснешь доверчиво под его сладкий шепот.

... Сердце людское только, кажется, и живёт противоречиями: не будь их, и его как будто нет в груди.

... между мужчиной и женщиной нет и не может быть дружбы, что называемое дружбой между ними — есть не что иное, как или начало , или остатки любви , или наконец, самая любовь .

Счастье , счастье ! Как ты хрупко, как ненадёжно! Покрывало, венок, любовь , любовь ! А деньги где? А жить чем? И тебя надо купить, любовь , чистое, законное благо .