Цитаты на тему «» — страница 3

– ... чтоб быть счастливым с женщиной, то есть не по-твоему, как сумасшедшие, а разумно, – надо много условий... надо уметь образовать из девушки женщину по обдуманному плану, по методе, если хочешь, чтоб она поняла и исполнила своё назначение. Надо очертить её магическим кругом, не очень тесно, чтоб она не заметила границ и не переступила их, хитро овладеть не только её сердцем – это что! это скользкое и непрочное обладание , а умом, волей, подчинить её вкус и нрав своему, чтоб она смотрела на вещи через тебя, думала твоим умом...
– То есть сделать её куклой или безмолвной рабой мужа! – перебил Александр.
– Зачем? Устрой так, чтоб она не изменила ни в чём женского характера и достоинства . Предоставь ей свободу действий в её сфере, но пусть за каждым её движением, вздохом, поступком наблюдает твой проницательный ум, чтоб каждое мгновенное волнение , вспышка, зародыш чувства всегда и всюду встречали снаружи равнодушный, но недремлющий глаз мужа. Учреди постоянный контроль без всякой тирании… да искусно, незаметно от неё и веди её желаемым путём... Тогда, – продолжал он, – муж может спать покойно, когда жена и не подле него, или сидеть беззаботно в кабинете, когда она спит...
... В это время дверь в кабинет начала потихоньку отворяться, но никто не показывался.
– А жена должна, – заговорил женский голос из коридора, – не показывать вида, что понимает великую школу мужа, и завести маленькую свою, но не болтать о ней за бутылкой вина ...

Он никогда не отдавался в плен красавицам, никогда не был их рабом. Обломов ограничивался поклонением издали, на почтительном расстоянии.

Какая истина , и как она проста!

Без жертв, без усилий и лишений нельзя жить на свете: жизнь — не сад, в котором растут только одни цветы .

Как такой человек мог быть близок Обломову, в котором каждая черта, каждый шаг , все существование было вопиющим протестом против жизни Штольца? Это, кажется, уже решенный вопрос, что противоположные крайности если не служат поводом к симпатии, как думали прежде, то никак не препятствуют ей.

У сердца, когда оно любит, есть свой ум... оно знает, чего хочет, и знает наперёд, что будет.

Не полюбивши долга, нельзя его исполнить.

— А вы разве заметили у меня что-нибудь на лице? — спросил он.
— Слёзы, хотя вы и скрывали их; это дурная черта у мужчин — стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие , только фальшивое. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он чаще ошибается.

Умные женщины любят, когда для них делают глупости , особенно дорогие. Только большей частью при этом они любят не того, кто делает глупости , а другого.

Счастье соткано из иллюзий, надежд, доверчивости к людям, уверенности в самом себе, потом из любви , дружбы…

— Сердце – преглубокий колодезь: долго не дощупаешься дна. Оно любит до старости…
— Нет , сердце любит однажды…
— И ты повторяешь слышанное от других! Сердце любит до тех пор, пока не истратит своих сил. Оно живёт своею жизнию и так же, как и всё в человеке, имеет свою молодость и старость . Не удалась одна любовь , оно только замирает, молчит до другой; в другой помешали, разлучили – способность любить опять останется неупотребленной до третьего, до четвёртого раза, до тех пор, пока, наконец, сердце не положит всех сил своих в одной какой-нибудь счастливой встрече, где ничто не мешает, а потом медленно и постепенно охладеет. Иным любовь удалась с первого раза, вот они и кричат, что можно любить только однажды. Пока человек не стар, здоров…

А он еще все на той же точке невозможности двинуться вперед.

— <...> я думала, что сердце не ошибается.
— Нет , ошибается: и как иногда гибельно!

Ну, пусть эти «некоторые» и переезжают. А я терпеть не могу никаких перемен!

— Заниматься! Заниматься можно, когда есть цель . Какая у меня цель ? Нет ее.
— Цель — жить .

Нужно ли прибавлять, что сам он шел к своей цели, отважно шагая через все преграды , и разве только тогда отказывался от задачи, когда на пути его возникала стена или отверзалась непроходимая бездна .
Но он не способен был вооружиться той отвагой, которая, закрыв глаза , скакнет через бездну или бросится на стену на авось. Он измерит бездну или стену, и если нет верного средства одолеть, он отойдет, что бы там про него ни говорили.

К чему же грусть ? к чему стенанья?
Беги печали и тоски.
Ужель до гробовой доски
Твои товарищи — страданья?

— Как, каждый день вместе и мало знаешь?..
— Мало. Не знаю, что у нее кроется под этим спокойствием, не знаю ее прошлого и не угадываю ее будущего. Женщина она или кукла, живет или подделывается под жизнь ? И это мучит меня...

Ведь есть же этакие ослы, что женятся!

Так же тонко и осторожно, как за воображением, следил он за сердцем. Здесь, часто оступаясь, он должен был сознаваться, что сфера сердечных отравлений была еще terra incognita.