Цитаты на тему «» — страница 5

Леность ума до такой степени свойственна большинству людей, что они всегда готовы принять суждение , вынесенное каким-либо авторитетом.

— Даже для идеи принимать ванную вместе , принимать ванную с младшеклассницей было бы лучше. Но объём ванны создаёт сложность, чтобы делать это с кем-нибудь среднего роста.
— С младшеклассницей?
— Ничего. Воспоминания – исчезните!

От него пахло алкоголем и каким-то отчаяньем.

Но, быть может, станет легче, если все мы осознаем, что, быть может, каждый из нас хоть изредка да бывал по отношению к кому-нибудь чумой, только мы об этом не знали. Черт подери, это страшная мысль, но скорей всего верная, и, возможно, она поможет нам выстоять под напором чумы. Идеального человека не существует. Все мы страдаем всевозможными видами безумия и непотребства, о которых сами не имеем понятия, зато о них имеют понятие все остальные. Так разве удержишь нас в рамках?

Воспитание детей — это лучшая работа на свете.

— а счастливые люди бывают?
— есть много людей, которые притворяются счастливыми.
— зачем?
— просто им стыдно и страшно, но не хватает духа в этом признаться.

Если мы не готовы довольствоваться неполноценной жизнью, нам не стоит довольствоваться неполноценной едой.

Он кусок картона против шторма. Ты заслоняешься им от неизбежного отчаяния.

Сосны, сосны, озера и сосны. Свежий воздух . Никаких машин. Мне стало тоскливо. Красоты на меня не действовали. Вот она , жизнь , такая, какой ей надлежало быть, а мне кажется, будто я угодил в тюрьму.

Вымысел , именуемый историей, принято считaть истиной лишь в тех случaях, когдa он нaходит отзвук в сердце нaродном. И кaкaя нaм, в сущности, рaзницa, что в момент утопления княжны в Волге Стенькa Рaзин, соглaсно свидетельствaм современников, зимовaл нa реке Урaл! Кaкaя нaм рaзницa, что Вещий Олег вряд ли додумaлся нaступить нa череп коня босиком!

Что происходит? Мы, кажется, начали новый танец, игру, где цели неясны, но так желанны, так осязаемы. Движение навстречу. Движение в сторону. Перебор мелкими шажками прочь. Рывок. Падения в объятия . Прикосновение-ласка. Прикосновение-боль. Грубый, безжалостный толчок звучит словом «прочь». И в тоже время короткий взгляд из-под ресниц, обжигающий кожу. Куда ты манишь меня? Какие еще пропасти приготовило твое ретивое сердце ? Я на многое пойду, чтобы заполучить его. Даже если этот танец по раскаленным углям, по битому стеклу. И если в конце ты упадешь в мои объятия , изможденная долгой гонкой, покорная, трепещущая от ритма, который выбивают два сердца, если ты станешь моей, это оправдает любую кровь , любую боль . А сейчас танцуй, играй с огнем. Играй с драконом, которому цена выигрыша – жизнь . Ну же, танцуй… Только не забывай, что музыку нашего танца пою я.

Я расстелил свой халат и прилёг. Мой конь задумчиво щипал травку неподалеку – там, где моя память сохранила видение двух конских силуэтов, и я всеми силами своей души призвал к себе царевну Туркан, но мой призыв остался без ответа. Я смотрел на зеленые стебельки, окружавшие меня и щекотавшие мое лицо , и подумал о том, что, пока я мотался по свету и был занят какими-то делами, представлявшимися мне важнейшими, здесь выпрямилась примятая нами трава , дала семена, из семян появились новые ростки, и так, меняя поколения , та трава дожила до сегодняшних дней и собирается жить дальше, храня где-то в своих глубинах память о молодых и красивых телах, сплетавшихся на этой поляне.

Его воспитывали монстром, и он им стал. Но любовь – лучшее лекарство от ненависти.

Человека человеком делает не то, кто он, а то, каков он.

Он улыбнулся ей. С этого вечера ничто не было способным разрушить зародившуюся дружбу. Он больше не видел в девушке деревенскую простушку из провинции, жаждущую завладеть богатством Кристофера. А она не замечала его социального статуса, воспринимая, как обычного парня с соседней улицы.

Среди миллионов женщин вам нет-нет да и попадается на глаза одна, которая выворачивает вам душу.

Самое страшное бессилие — это неправильный настрой.

Сила кроется в мудрости и в понимании своей роли в Великом Таинстве, и в почитании каждого живого существа как учителя .

Товарищество — чтобы начать с самого главного — полностью устраняет чувство личной ответственности, как в гражданском, так и в религиозном смысле, что значительно хуже. Человек , живущий в условиях товарищества, не знает заботы о своем собственном, отдельном существовании, он исключен из суровой жизненной борьбы. У него есть койка в казарме, довольствие, униформа. Его день расписан по минутам. Ему не нужно ни о чем заботиться. Он не подчиняется жестокому закону «каждый за себя»; его закон великодушно-мягок — «все за одного». Ведь это наглая ложь, что законы товарищества якобы суровее, чем законы индивидуальной, гражданской жизни . Законы товарищества как раз отличаются расслабляющей мягкостью, и они оправданы только в том случае, если речь идет о солдатах на реальной войне, о людях, обреченных погибнуть: лишь пафос смерти извиняет это чудовищное освобождение от индивидуальной ответственности. Кто не знает, как тяжело храбрым воинам, привыкшим к мягким подушкам товарищества, найти свое место в жестоких условиях гражданской жизни .
Однако гораздо хуже то, что товарищество снимает с человека ответственность за себя самого перед Богом и перед совестью. Человек делает то, что делают все. У него нет выбора. У него нет времени на размышления (разве что он, на свою беду, проснется ночью один-одинешенек). Его совесть — это его товарищи, она дает ему отпущение всех грехов, пока он делает то же, что все.

Никто не становится чудовищем, не побывав предварительно жертвой.